На прошлой неделе мы опубликовали материал о методике работы писателя, журналиста, главного редактора радио «Глаголев FM»и члена жюри премии Bookscriptor Евгения Бабушкина. Женя — лауреат премии «Дебют» 2012 года в номинации «малая проза» за подборку рассказов, его произведения переведены на финский, а очерки — на литовский язык. Мы поговорили с писателем о том, как он относится к электронному книгоизданию, на что обращает внимание в чужих текстах и чему научил его театроведческий факультет. 


download.jpg

— Женя, в прошлом году в издательстве АСТ вышла твоя дебютная книга «Библия бедных». Насколько важно для автора выбрать название книги? И когда ты сам придумывал название, на что ты ориентировался?

— Если бы я назвал книжку «Голая дочка Путина сгорела и вышла замуж», она бы продавалась ещё лучше. Но я ориентировался на суть книги. Это сборник напевных и страстных текстов разного жанра. Как Библия. Все эти рассказы, пьесы и очерки написаны более-менее в духе левого гуманизма. Поэтому — бедность. А удвоение первой буквы — мой фирменный бессмысленный приём: «Песенка песенок», «Веселые волки».

— А как ты относишься к электронному книгоизданию?

— Последние шесть лет я читаю только электронные книги.  Спасибо электронному книгоизданию! И книжным пиратам, конечно, тоже.

— То есть ты как автор не против книжного пиратства? Или же ты не считаешь, что они могут нанести урон издательствам? 

— Я за бесплатный интернет, за базовый доход и за свободный доступ к литературе. Людям есть нечего, а книга полтыщи рублей стоит. Кражу книжки с полки я осуждаю, но себестоимость электронки — ноль рублей, такие книги надо выпускать просто из человеколюбия. Нет, сам-то я качаю всё с торрентов не по бедности, а по привычке, оставшейся с бедных времён. Но, насколько я знаю, привычка покупать книги у людей сильнее, а значит, индустрии ничего не угрожает.

— Насколько перспективным ты считаешь виртуальные издательства и print on demand? Что они дают и попробовал ли ты для себя самиздат?

— Бумажное издательство, чтобы выжить, вынуждено продавать, что продается: стандартизированную литературу. Не только, но преимущественно. А виртуальное издательство — хороший шанс для психов и гениев. Для тех, кто проходит под радарами. Это ужасно интересно. Но сам не пробовал.

— Если говорить о жанрах, какие ты, анализируя рынок, считаешь необходимыми?

— Совершенно точно не нужна литература для тридцатидвухлетних женщин или одиноких сантехников. Хочу больше коротких рассказов или пьес, особенно пьес для чтения. В общем, больше того, что пишу я сам.

— А если говорить о чужих художественных текстах, то на что ты в первую очередь обращаешь внимание?

— Театроведческий факультет научил меня любить детали. Работа в криминальных новостях — любить людей. Телевидение — писать сжато и вслух. Это же я ценю и в чужих текстах.

— Что повлияло на формирование твоего литературного вкуса?

— Абонемент в библиотеку Маяковского. И ещё подруга Ася, которая работала в магазине «Культпросвет». И снова театроведческий факультет. Кстати, все немедленно бегите и читайте драматурга по фамилии Гельдерод.

— А что дает автору участие в литературных премиях? Например, твое участие в премии «Дебют»?

— На дебютовский миллион я смог купить квартиру в котловане. И поверил, что я чёртов Евгений Бабушкин, а не шизик с дюжиной читателей. То есть для бедных и неуверенных в себе провинциалов — самое то. Почему большие столичные дядьки в премиях участвуют, вот этого не пойму. Однажды я тоже стану большим и столичным, и сразу же уступлю дорогу всем.

— Помогают ли премии интегрироваться в профессиональное сообщество?

— Мне говорили, что интеграция устроена совсем иначе: надо или удачно родиться, или увлеченно и беспорядочно трахаться, особенно со всякими статусными деятелями. Плюс талант, конечно. Но, вероятно, я повторяю эти обидные слова из зависти, потому что сам не очень-то интегрирован.

— Не очень обнадеживает. А как ты думаешь, могут ли такие премии, как премия Букскриптор реально обратить внимание на неизвестных писателей?

— Самосожжение эффективней. Но и премия — отличный вариант. Мне кажется, тут даже не хайп важен, а внимание экспертов. Ну то есть если лично мне какой-то писатель очень-очень понравится, я ж его везде с собой водить буду. А если нас таких наберется пятеро в жюри, то это уже настоящая интеграция, причем без секса

— Есть ли у тебя методики, как создать «востребованный» текст?

— Да, но только в журналистике. В литературе нет.  Я ж не хочу написать говно, правильно? А если думать о востребованности, обязательно выйдет говно.  Хороший маркетолог даже Софокла продвинет как товар. Но не нужно самому становиться маркетологом. Лучше Софоклом.

— Получается, без продвижения на книжном рынке никак? У начинающего автора нет шанса попасть на глаза читателям

— Я не знаю и этого.

— Расскажи тогда лучше про то, как ты работаешь: по наитию или структурированно и чётко все распланировав, написав характеристики персонажам и тд и тп?

— Задним числом я всегда знаю, что и зачем в рассказе появилось. До последней запятой. Выходит, я работаю структурировано. Но в ходе письма сам иногда удивляюсь происходящему на экране.  Выходит, по наитию.

— Чего не хватает современной русской литературе? И чего не хватает лично тебе в литературной среде?

— Про среду не знаю. А литературе не хватает звуков.  Её сейчас как будто пишут глухие люди. Иногда это звучит как плохой перевод с иностранного. Нужно больше текстов, которые не стыдно прочитать вслух. Больше музыки.

— Дай совет молодому писателю: на что ему обращать особое внимание: на сюжет, проблематику, язык или что-то ещё? И почему это, на твой взгляд, важно?

— Брось-ка ты это всё к чёртовой матери. Лови рыбу, собирай грибы, женись на красивой женщине. А то будет поздно.