Культовый роман Энтони Бёрджесса «Заводной апельсин» считается литературным парадоксом XX века. Отличительной особенностью этого произведения является использование вымышленного арго «надсат» (смеси английского и русского языков), на котором разговаривает большинство персонажей книги. Будучи романом для подростков и о подростках, он (что несвойственно литературе жанра young adult) наполнен насилием, жестокостью, преступлениями и ужасом. Главный герой, от лица которого идет повествование, 15-летний Алекс – типичный садист, наслаждающийся тем, что причиняет боль и мучения окружающим людям. Но что же повлияло на формирование в мальчике подобных желаний? Об особенностях книги и истории ее создания рассказывает наш литературный обозреватель Денис Ларионов.

1.
             Наверное, очень многим знакомо словосочетание «заводной апельсин», уже давно потерявшее связь с первоисточником и существующее как бы само по себе, отдельно: указывая на что-то необычное, необъяснимое и, возможно, жестокое. Как объяснял сам Берджесс, «название «Заводной апельсин» происходит от выражения, которое когда-то широко ходило у лондонских «кокни» - обитателей рабочих районов Ист-Энда <…> «Кокни» старшего поколения о вещах необычных или странных говорят, что они «кривые, как заводной апельсин», то есть это вещи самого что ни на есть причудливого и непонятного толка.»

           Постепенно выражение потеряло свою английскую «прописку», чему поспособствовал фильм американца Стэнли Кубрика (1971), образы из которого ворвались в реальность, уже давно став её законной и тревожной частью. Кубрику удалось создать убедительные визуальные образы того, что в некотором роде перерастает реальность: именно поэтому фильм моментально стал культовым и продолжает будоражить зрителей во всем мире по сей день.

2.

            Но сначала была книга – написанный в 1962 году роман Энтони Бёрджесса «Заводной апельсин». 

           За два года до этого преподаватель Энтони Берджесс упал в обморок, а когда пришел в себя, то узнал, что у него опухоль мозга и жить ему осталось не больше одного года. Отчаявшись, Берджесс сел за написание сразу нескольких художественных книг, издание которых, как он считал, поможет его семье продержаться первое время после его смерти. Но он не умер ни через год, ни через десять лет – но старая привычка работать над несколькими проектами осталась надолго (к моменту смерти в 1993 году его библиография занимала довольно много страниц, был велик и тематический разброс текстов – от авантюрных романов до антиутопий и религиозных притч). Исключительная работоспособность Берджесса – это работоспособность человека, прошедшего через экстремальные обстоятельства, но также и вынужденного зарабатывать средства для существования писательским трудом. 

3.

              Довольно непросто ответить, к какому подвиду литературы относится «Заводной апельсин»? 

           Для читателей XX века книга «Заводной апельсин» прежде всего была пророческой антиутопией, тревожным звонком из недалекого будущего (а также приветом из прошлого с его двумя мировыми войнами и настоящего, постоянно грозящего разразиться третьей мировой войной). Наступило ли такое будущее? Да, наступило. Сработало ли предостережение? Скорее, нет. Будущее оказалось куда более непредсказуемым, превзойдя самые изощренные мизансцены Берджесса (разве можно забыть юного героя, после расправы над своими жертвами увлеченно слушающего академическую классику). Надо сказать, что после «Заводного апельсина» Берджесс написал еще два антиутопических текста, предостерегающих человека от собственных разрушительных тенденций: «Семя желания» и «1985».

4.    

                 Книга Берджесса создавалась задолго до революций 1968 года, однако хорошо показывает, как быстро в любое сообщество проникает насилие, уже отравившее целое общество. И как молодой герой – в своей растерянности похожий на каждого из нас – оказывается бессилен что-то ему противопоставить. Надо сказать, что Алекс был по-настоящему новаторским персонажем, чье появление стало возможно лишь в послевоенную эпоху, когда ценности старой Европы стали никому не нужны и были осознанны как реакционные, а сознание людей все больше и больше отравлялось медийными сюжетами и мифами. Герой Берджесса не имеет ничего общего с одухотворенными персонажами романов воспитания XIX века, стремящихся постигнуть вершины человеческого духа и, в порядке исключения, познающих свою чувственность. Беспринципный и бескомпромиссный Алекс – плоть от плоти создавшего его социума и его единственное стремление – любой ценой выжить в охватившей мир войне всех против всех. Несмотря на то, что с героем происходит множество событий, он практически не меняется внутри, не становится другим человеком. Все его изменения происходят извне, под действием социального мира, обстоятельств, друзей, репрессивных органов и т.д. При этом внутри Алекса нет ничего, что можно было бы противопоставить распадающемуся миру: кроме озлобленности, которая и позволяет ему почувствовать себя человеком. Согласитесь, довольно знакомое для юного человека чувство: особенно сегодня, когда в России и во всем мире развернута беспрецендентная реакция, а сотни молодых людей оказываются в застенках. Создавая свой «заводной апельсин» – Алекса – Берджесс открыл новую страницу в литературе о/для подростков, показав, что она может быть жесткой, бескомпромиссной и отрезвляющей. 

         Сегодня же «Заводной апельсин» воспринимается как классика young adult literature, которая, видимо, сменяет старый роман воспитания. Несмотря на возможные возрастные ограничения, этот роман остается популярным именно и у сегодняшней молодежной аудитории, которой знакомы мысли и чувства главного героя. Именно молодость оказывается преимуществом и бедой главного героя, зашедшего в своей (не)объяснимой жестокости так далеко, что, кажется, из неё нет и не может быть выхода.

           Но – выход, оказывается, есть и его предлагают люди, для которых предпочтительно видеть Алекса не гиперактивным и неуправляемым индивидом, но послушным винтиком государственной машины. Его ставят на путь исправления, он проходит его до финала, но в конечном итоге разочаровывается и в нём, вновь возвращаясь к тому, с чего начал.