Рассказ «Эта странная тётка»Татьяны Тарасовой представляет собой образец вполне качественной сентиментальной прозы. В центре истории двое ‒ мужчина и женщина, встретившиеся случайно по воле судьбы. Как часто бывает в подобного рода текстах, все строится на узнавании, популярном еще со времен античности. И все бы хорошо  ‒ бойкое повествование, кинематографически обставленная история встречи двух бывших возлюбленных, даже стандартный персонаж-функция в виде собаки учтен. Но есть несколько нюансов, которые идут тексту во вред и которые можно изменить. На них мы и остановимся поподробнее.

К таковым, например, можно отнести авторскую беспечность ‒ наблюдал ли автор, как ведут себя люди при переломах? Испытывая дикую боль (без использования анальгетиков, как в данном случае), довольно сложно вести романтические разговоры и наслаждаться ситуацией. Даже если списать все на то, что человек находится в состоянии аффекта и не чувствует боли, тогда изменится речь, а здесь этого не происходит.

Далее проблема в диалогах. Первый разговор у машины, когда героиня приходит на помощь пострадавшему герою, выглядит картонным, ходульным. "Мужчина, перестаньте терзать мой телефон. Он и так допотопный, еще сломаете. В такую метель нечего даже и звонить. Тем более мы с вами в низине, тут и в хорошую погоду не дозвонишься толком, а уж в такую-то вообще ничего не выйдет. Я сегодня утром хотела поговорить с дочкой, но ничего не получилось. Так что давайте как-то сами добираться до моей избушки, а там будем решать, что делать"  ‒ может ли человек, говорить так? Вероятно, может. Может ли он делать в экстремальной ситуации? Вряд ли. Слишком длинная получается речь героини  ‒ включается внутренний Станиславский и твердит "Не верю!"

Есть и неточности: например, героиня говорит о том, что первая судьбоносная встреча с героем произошла 30 лет назад, а сам герой парой абзацев позже говорит о 35 годах расставания. Да и вообще весь вставной кусок с флешбеком, в котором героиня повреждает ногу (к чему такая очевидно литературная реминисценция? почему не придумать другую ситуацию, которая не будет выглядеть написанной в угоду читателю), мог быть короче: в какой-то момент в нем ломается ритм и небольшой эпизод растягивается словесно.

И самое главное, увлекательный рассказ (а он действительно, несмотря на все его недоработки, читается на одном дыхании) имеет не очень удачный финал  ‒ пусть и не банальный happy end, от которого автор старательно уходит. Но дидактические наставления и убеждения тоже выглядят, мягко говоря, странновато, а если серьезно  ‒ вообще стилистически неуместно. Хочется порекомендовать автору иногда представлять себя на месте героев и задаваться вопросом: "Действительно ли это может быть или читатель почувствует, что я фальшивлю?" Если будут хоть малейшие сомнения, возвращайтесь к работе и помните ‒ стандартная ситуация такова, что дольше по времени тексты не пишутся, а переписываются. 


Эта странная тетка...

‒ Ну кто сказал, что после пятидесяти любви не бы-ва-ет... Неужели, это правда? Или просто это придумали завистники. Вот мне уже давно за 50, а почему-то любви хочется всё больше и больше. Может, просто, нужно оказаться в определённом месте и в определённых обстоятельствах, и опаньки... Странная я все-таки женщина, кому нужна такая чумовая? ‒ размышляла она, рано утром сидя у окна и потягивая кофе. Кофейный запах витал по кухне, создавая ощущение тепла и уюта.

Она всегда вставала очень рано, спать не давала собака, звала гулять, и, чтобы окончательно проснуться, нужно было обязательно выпить чашечку кофе. Это стало уже традицией. И ещё ‒ это хорошее время для размышления о будущем и воспоминания о прожитом.
Вот уже несколько лет, как нет её мужа, который умер как-то неожиданно для всех, да и, похоже, для самого себя тоже. После его смерти она постоянно собиралась перебраться в город, но переезд всё откладывался и откладывался. То было жалко оставлять без присмотра дом, который построил муж, то квартира в городе пока сдавалась, то не было подходящей работы. Много всяких причин она находила, чтобы остаться в их доме, который, в общем-то, строился с надеждой прожить в нём долгие годы. Но не случилось…

Ещё с вечера началась метель. И до сих пор снег всё валил, валил, и конца и края не было этому белому безмолвию. Ближних соседей по даче уже не было, они перебрались в город ещё осенью, а дальние соседи ‒ хоть и жили в деревне, но можно было не видеться с ними неделями, если только не нужно было кому-то спуститься к речке, к её дому. Перезванивались, когда была необходимость, вот и всё общение зимой в деревне.
‒ И как мы только с тобой пойдём гулять, – обратилась она к лежащей у её ног собаке, – ты смотри, что творится на улице….
Овчарка чутко повела носом и подняла уши. Внимательно посмотрела на неё, как бы говоря: и правда, как гулять ‒ непонятно. Они уже понимали друг друга по взгляду, по интонации. Когда-то она не любила собак, боялась их. А теперь вот вам — ближайшая подруга. 

Вдруг собака тревожно покрутила головой, вскочила и побежала к двери.
‒ Что случилось, Шарли? Мы ведь решили, что не пойдем гулять…
Но овчарка подошла к ней, застучала лапами по полу и вопросительно посмотрела в глаза, потом опять подбежала к выходу.
‒ Шарли, не приставай, не хочу в такой снегопад идти на улицу. Давай переждём хоть немного. Ну что идти, снег, холод, неуютно. Ложись и отдыхай, ещё успеем нагуляться. Зима такая длинная.
Собака послушалась и опять улеглась возле её ног, но пролежала недолго, через некоторое время снова подняла голову и снова вопросительно посмотрела на неё.
‒ Ну что ты мечешься, Шарли? ‒ уже с некоторым раздражением посмотрела она на овчарку. ‒ Что тебе неймётся? Никуда не пойду и отстань от меня.
Шарли укоризненно взглянула на неё, как бы говоря: «Дал Бог хозяйку!» 
‒ Ну ладно, ладно, не смотри на меня так, – устыдилась она. ‒ Давай выйдем, хотя бы около дома постоим. 
Натянув на себя мужнин полушубок и по самые глаза вязаную тёплую шапку, она позвала собаку и вышла из дома. Сразу же окунулась в метель, судорожно глотнула морозного воздуха.
‒ Ну что, видишь, какая погода? ‒ сердито обратилась она к собаке. ‒ Всё крутит и метёт... 

Но овчарка не слушала её, она втягивала воздух носом, и вдруг, сорвавшись с места, побежала к калитке и громко начала лаять.
Она поспешила за собакой, явно что-то не так. Она хорошо знала свою Шарли и понимала, что та просто так лаять и рваться из калитки не будет. Неужели там кто-то есть? Этого ещё не хватало. Кто это там шастает? Они вместе вышли за калитку и тут же утонули в сугробе. 
Она ничего не стала говорить собаке, а сама подумала: «Ну вот, повелась на её лай. Кто здесь может быть в такую погоду?»
Шарли тем временем, нащупав дорогу в сугробе, побежала прямо к речке. Поспешив за ней и завернув за угол дома, она уже и сама увидела сквозь падающий снег черный силуэт.
‒ Кажется, машина, ‒ машинально подумала она. ‒ Какой-то ненормальный рыболов приехал по такой погоде. 
Она спустилась вслед за собакой поближе к реке. Собака лаяла как сумасшедшая и бросалась почему-то под машину. Она подошла поближе и вдруг увидела человека, лежащего с подветренной стороны.
‒ Пьяный, что ли, ‒ пронеслось в голове. 
Она с опаской подошла поближе. Шарли рванула за ней. Она испугалась, что собака бросится на незнакомца и стала отгонять её. Но та не проявляла признаков агрессии. 
‒ Мужчина, вы живы? 

Тот лежал с закрытыми глазами, только лицо исказилось от боли. Она обошла машину. Заднее колесо почти повисло на кромке берега, машина едва держалась, казалось, пни её, и она умчится в речку: «Да, занесло мужика! Ну, всё понятно, спуск обледенел, скользко даже под снегом, машина и слетела с дороги». 
Она и сама опасалась ездить по снежному склону в зимнюю пору, а этот, видать, ещё и разогнался. С машиной всё понятно. Ну, а с ним-то что. Она опять подошла поближе к незнакомцу и увидела, что он открыл глаза. На неё устремились яркие синие глаза, да так пронзительно, что в душе невольно что-то шевельнулось. Она даже вздрогнула, поддавшись своим чувствам. Метель вроде приутихла, по крайней мере, мело уже не так сильно, так что можно было разговаривать.
‒ Мужчина, что с вами? ‒ осторожно спросила она. ‒ Вы заболели? Что вы лежите на снегу? Вы бы встали, что ли. А то вас совсем занесёт,‒ захлебываясь ветром, суетливо обратилась она к незнакомцу.
Мужчина посмотрел на неё и произнес раздражённо, почти шёпотом. 
‒ Вы что, не видите, я не могу встать. Я, кажется, сломал ногу.
‒ О Боже, как же это получилось? – наклонилась она к нему так близко, что смогла рассмотреть его и необычные глаза, и седую шевелюру. А он, в свою очередь, тоже очень внимательно смотрел на неё, эту страшилку, странную тетку.
‒ Машина застряла в снегу, пытался её подтолкнуть, а она наехала мне на ногу. Как-то всё неловко получилось.
‒ И сколько же вы здесь лежите?
‒ Да где-то с час. Надеялся, что кто-нибудь проедет мимо…
‒ Ну что вы! В такую-то погоду! Теперь пока метель не утихнет, никого не будет. Здесь и так редко кто ездит, а зимой особенно. А вы-то, куда ехали в метель? 
‒ У меня здесь недалеко дом. Вон там, ‒ и он показал рукой в сторону коттеджного посёлка, который появился недавно в километрах двух-трёх от их деревни, и жители посёлка иногда проезжали по просёлочной дороге вдоль реки, чтобы сократить расстояние. Но сейчас в такую метель посёлка не было видно.
‒ Помогите мне подняться.
‒ Да уж, оставлять вас здесь нельзя. Помрёте ещё, не дай Бог, а меня потом совесть замучает.

Она стала соображать, что же сделать, чтобы как-то помочь человеку, но что? Одна она не сможет его дотащить даже до своей избушки, у неё просто не хватит сил. Бежать за соседями, пожалуй, но кто сейчас в деревне?
‒ А как же я вас дотащу, сил не хватит. Может, за санками сходить. А сами встать не сможете?
Он попытался было встать, но тут же, заохав, опять опустился на снег. 
‒ Что же делать, что делать, какой вы тяжелый-то, ‒ причитала она, пытаясь каким-то образом посадить его поудобнее. С большим трудом и с его помощью ей, наконец, удалось это сделать. 
‒ Так, и что дальше? А позвонить можно с вашего телефона, я попробую дозвониться своим друзьям, чтобы они приехали за мной. 
‒ Раньше-то чего этого не сделали? Или телефона нет?
‒ Потерял в снегу, пока пытался толкнуть машину.
Он предпринял попытку дозвониться с её телефона, но ничего не получалось. Он всё набирал и набирал номер, судорожно прижав трубку к себе. Она с сожалением посмотрела на него и сказала:
‒ Мужчина, перестаньте терзать мой телефон. Он и так допотопный, еще сломаете. В такую метель нечего даже и звонить. Тем более мы с вами в низине, тут и в хорошую погоду не дозвонишься толком, а уж в такую-то вообще ничего не выйдет. Я сегодня утром хотела поговорить с дочкой, но ничего не получилось. Так что давайте как-то сами добираться до моей избушки, а там будем решать, что делать. 
Она опять попыталась хоть каким-то образом поднять его, а он – сделать попытку подняться. Но снова ничего не получилось. «Да что там такое с его ногой! И такой тяжёлый, просто ужас». 

Собака с лаем бегала вокруг них, как бы пытаясь помочь, тянула мужчину за полу куртки. Ей стало жарко, она вспотела, лицо раскраснелось, волосы выбились из-под шапки: «Ну и видок у меня сейчас, наверное. Настоящая баба-яга с волком. Что он про меня подумает? А еще любви захотела! Смешно!» 
Она исподволь рассматривала его. «Ничего, симпатичный, хоть и седой». Опять её поразили его яркие не по возрасту глаза, как-будто напомнив о чём-то давнишнем. Прямо дежа вю какое-то… 
«И одет хорошо, куртка на нём дорогая, ботинки тоже. В общем, мужичок не из бедных. Да и машиночка – джип».
‒ Нужно идти за помощью. Попробую добежать до соседей. 
‒ Только собаку заберите, а то она меня тут сожрёт. Вон как наскакивает.
‒ Наоборот, она будет охранять вас. А вообще, она сама решит, что делать. Шарли, ты со мной? 
Овчарка внимательно посмотрела на неё и решительно легла возле незнакомца. «Ну вот, собака решила всё сама». Она побежала, как могла, по снегу вверх, задыхаясь и обливаясь потом…. 

Он сидел, привалясь к машине, стараясь, чтобы снег не падал на лицо, и смотрел на собаку. Он вспомнил, что нельзя смотреть собаке в глаза, особенно таким серьёзным, как овчарка, и отвёл взгляд в сторону, при этом искоса наблюдая за её поведением. Но та вела себя спокойно. И тогда он стал размышлять об этой странной чумовой тётке, которая пытается помочь ему. 
Она была непонятна для него, так как вообще была не похожа на тех женщин, которые его окружали: на жену, дочь, внучку. Все они были красивы и ухожены, а эта неопределённого возраста, да ещё и одета в тулуп, прямо баба-яга, да ещё с таким волком, и не боится, ведь! И всё же в ней что-то было. Не сюсюкала, не кокетничала, даже несколько грубовата… 
Но других помощников пока не наблюдается, что поделаешь, кто ещё придёт к нему на помощь в этом месте. Кричи не кричи, ни до кого не докричишься. «Спасибо, хоть тётка не бросает, а то ведь так и замёрзнешь ни за что ни про что. Когда ещё эта метель закончится!» 
И угораздило же его после очередной ссоры с женой отправиться за город посмотреть, как идёт строительство коттеджа. Та опять была недовольна тем, что денежки зарабатываются не так быстро, как ей хотелось бы, и упрекала его в этом. Сначала он пытался ей спокойно объяснить, что всем сейчас тяжело, и у многих с финансами напряжёнка. Но ей было всё равно, она ничего не хотела слушать. 
Он так разозлился, что решил уехать из дома и совершенно не обратил внимания на непогоду. Думал, что на своём вездеходе пройдёт где угодно. И вот, что получилось из этого. Не надо было самому стараться толкать машину из снега, в котором она застряла. А теперь вот беспомощным валяешься неизвестно где. Слава Богу, хоть эта странная тётенька со своей собакой нашла его.

Через некоторое время она вернулась с двумя мужчинами. 
‒ Ну, явные алкоголики, ‒ взглядом отметил он. Она поймала его взгляд и ответила так же взглядом:
‒ Других здесь нет, ‒ пожала плечами, а вслух сказала: ‒ Ребята свои, местные. Всегда придут на помощь.
И, правда, поднатужившись, они подняли его, обхватили за плечи и приволокли к ней в избушку... 
А здесь не так уж и плохо. Внутри было тепло от жарко натопленной печки, пахло кофе, и всё дышало уютом. Провозились долго, прошло довольно много времени. Кофейник на столе уже остыл. Мужики уложили его на диван, стоящий у стола, и топтались у порога. 
‒ Ну что, ребята, как договорились? ‒ спросила она. 
‒ Как договаривались, так и делай, ‒ пробурчал тот, что был постарше.
Она налила им по стакану водки и отрезала по большому бутерброду с колбасой. Они обрадовались, выпили и ушли. 
«А она не жадная, не то, что моя жена. Та, когда сборщики провозились целый день с кухонной мебелью, даже не предложила им чашку чая», - подумал он, а вслух сказал:
‒ А у вас тут уютно, Вы что, одна живете? Не скучно?
‒ Почему одна? С собакой, курами, ‒ улыбнулась она. ‒ Скучать не приходится.
‒ Нет, я имел в виду мужа, детей…
‒ Муж умер несколько лет назад, а дочь уже давно живёт со своей семьёй в городе.
‒ А вы уже не работаете? Вроде вы ещё молоды, – покривил он душой. «Наверняка, этой тетке чуть ли не сто лет, судя по её виду». 
Она как будто прочитала его мысли: 
‒ Нет, я не работаю, мне, правда, пока ещё не сто лет, можно бы и поработать, но достойных предложений, как говорится, не поступало. А старую работу пришлось бросить. Не могу каждый день ездить в город, машина уже старенькая. Так что пока с работой не получается. Ну, хватит обо мне, лучше давайте посмотрим, что у вас с ногой. 
‒ Ах, да-да, моя нога, о-о-о, ‒ застонал он, вспомнив наконец о своём.
Она велела ему пошевелить ногой, но ничего из этого не получилось. Тогда она наклонилась, пытаясь снять ботинок. Он засмущался, но она крепко схватила за ногу, осторожно сняла ботинок, носок и внимательно рассмотрела отёкшую ногу. Её внимание привлёк шрам на лодыжке, как будто бы когда-то она уже видела его, опять дежа вю какое-то, но ничего не спросила, а только сказала:
‒ Может, у вас перелом или очень сильное растяжение. Вам надо бы в больницу, но, наверное, ничего не получится. Ни одна скорая помощь сюда сейчас не поедет. Придётся переждать метель.
Немного подумав, сказала:
‒ Давайте я вам хотя бы сделаю тугую повязку и приложу лёд, кажется, это будет правильно.
‒ Да-да, я тоже что-то такое припоминаю. 

Она раскраснелась, хлопоча у его ноги. Сбегала в коридор, вернулась с широким бинтом и льдом. 
Стало жарко, она скинула шапку и полушубок прямо на диван, и он ахнул про себя. На плечи ей упала копна светлых волос и от этого, а от жара печи её лицо стало каким-то молодым и привлекательным, глаза в тон свитеру засинели ещё больше. «А она недурна, и совсем не тётка! Волосы ‒ вон, какие роскошные. Наверняка, моя ровесница. И фигурка для её возраста хорошо сохранилась. А если её привести в порядок! Да, даст фору его бабам!». 
Она заметила его внимательный взгляд и раскраснелась ещё больше, определённо, она откуда-то его знала. И главное, он сразу ей понравился, как мужчина. Хотя уже отвыкла от мужского внимания, всё-таки давно живёт одна, ей было приятно, что он ее разглядывает. Вроде, как проявляет интерес. Она почувствовала, что-то неуловимо изменилось и в его отношении к ней.
«Интересно, она что-то делает, чтобы выглядеть так неплохо. Если её приодеть, подкрасить, будет ещё о-го-го. Его жена, как только не старается, чтобы в свои пятьдесят с хвостиком выглядеть на тридцать пять. Правда, надо отдать ей должное: она всё ещё хороша собой, и многие мужики их круга ведутся на это и частенько отпускают ей комплименты и были бы не прочь встретиться наедине. Но, чтобы так выглядеть, нужно столько денег!» 

При этой мысли он скривился и поморщился. Она, заметив это, испуганно спросила:
‒ Что, очень болит? Потерпите, я уже заканчиваю. 
‒ Нет-нет, это я о своём. Сорвались планы. А рабочие ждут меня. Я ведь ехал посмотреть, как идёт строительство дома и хотел встретиться с печником. А теперь вот не получится. 
‒ Да уж, теперь вам прямая дорога в больницу.
‒ Слава Богу, что не на кладбище.
‒ Ну, вы уж скажете! Вы ещё молоды для этого, и вон дом строите. Надо доделать всё, что задумали в жизни, а уж потом туда, ‒ и она показала вверх. При этом она улыбнулась и от этого ещё больше похорошела. ‒ А теперь давайте пить чай. 
Она помогла ему сесть за стол и быстро, сноровисто собрала стол для чая. «А посуда-то дорогая, и пирожки вкусные», - отметил он про себя, а вслух сказал:
‒ Душистый чай… 
‒ Да, я кладу в него разные травы. 
‒ У вас тут экология хорошая. Вот и я мечтаю приземлиться в этих краях и пожить в своё удовольствие в коттеджике. Может, что-нибудь написать. Я и ехал сюда, чтобы поторопить рабочих.
‒ А что ж в такую-то погоду?
‒ Да так получилось, ‒ ответил он уклончиво. Не хотелось рассказывать о натянутых отношениях с женой. В последнее время у них всё чаще случались ссоры, причём по разным поводам. Скорее всего, уже устали друг от друга, притупились чувства и эмоции. Даже интим происходил всё реже и реже и не приносил такого удовольствия, как раньше. Ведь когда-то они любили друг друга, ведь не зря прожили вместе столько лет. А вот сейчас, когда вроде бы всё есть, дочь выросла, внучка уже есть, любовь куда-то улетучилась. У него сразу испортилось настроение. Ну да ладно, надо о чём-то говорить со своей спасительницей. 
‒ И что же делать, надо как-то и машину вытаскивать, и в больницу с ногой попасть, ‒ подумал он уже вслух.
А она продолжала хлопотать за чаем. Ей было приятно ухаживать за ним. Он явно ей нравился, и расположил к себе как-то быстро. Да и вообще давно не было приличных мужчин в поле зрения, за которыми можно было бы поухаживать. 
‒ Надо, надо.… Но сегодня вряд ли что-то получится. Давайте пока пить чай, а потом подумаем. 
Они пили чай и неторопливо разговаривали ни о чём, казалось бы, и в то же время о многом. Он вдруг стал рассказывать о том, как живёт, чем занимается, что его тревожит. Это было как со случайным попутчиком в дороге, с которым больше никогда не встретишься, и когда вдруг хочется выговориться.
‒ Вот так они и жили…. Спали врозь, а дети были…, - сказал он, усмехаясь как-то очень грустно.
И у неё вдруг что-то щёлкнуло, когда она услышала эту дурацкую присказку. Да, точно, это он, вот откуда она его знает? И знакомый шрам на ноге… 
…Вот она, двадцатилетняя, прихрамывая, бежит по песку вдоль кромки моря, и симпатичный синеглазый парень, смеясь, подхватывает её на руки, кружит, кружит. А потом они долго лежат на песке, тесно прижавшись друг к другу, и она такая счастливая…
… ‒ Будешь коктейль? ‒ Буду. ‒ Давай вместе, узнаем мысли друг друга, ‒ и, хохоча, пьют в две соломинки из одного стакана…
…‒ Мне ни с кем не было так хорошо... ‒ Шрам? Откуда?... ‒ Собака укусила в детстве. Зашивали … ‒ Завтра встретимся?..
… Перед ней вдруг ярко встали события тридцатилетней давности, когда она ещё работала в детском саду, была не замужем, и ей вдруг предложили горящую путёвку в южный пансионат. Это была удача, в те годы не всем удавалось поехать на юг цивилизованно. Это были поездки «дикарями», с поиском какой-либо комнатушки, где из всех удобств были сарайчик с узкими кроватками и будка во дворе, где можно было смыть с себя грязь. А тут две недели в цивилизованных условиях. И ничего, что одна, можно познакомиться с кем-нибудь и вместе ходить на экскурсии и танцы. 

Так и получилось, она тут же перезнакомилась со многими отдыхающими, там было много и молодых. С одной девчонкой вообще подружились и всюду ходили вместе. Всё было непривычно удобно, комфортно и интересно. В общем, отдых явно удался.
Вот и в тот день собралась группа туристов, чтобы отправиться на экскурсию в местные пещеры. Все весело шагали через препятствия, продирались через лес, дорога всё круче шла в гору. Вот пройден один перевал, второй, когда проводник объявил, что сейчас будет отдых. Все обрадовались, потому как устали. Непривычно было прыгать с камня на камень, хотелось уже приземлиться и отдохнуть. 
Туристы с удовольствием повалились на травку и подставили свои уставшие тела тёплому солнышку. 
‒ Как хочется пить?
‒ Есть у кого вода?
Оказалось, что воду все уже успели выпить, пока шли к пещерам. 
‒ Здесь есть родник, ‒ показал рукой в сторону горы проводник и он же экскурсовод. ‒ Попейте горной водички, она очень вкусная. 
Несколько человек отправились к роднику. И конечно, они с подругой тоже. Парни ушли вперёд, а они немного отстали, шли, болтая о своём и обсуждая своё путешествие, а заодно и парней группы. Она даже пошутила, что как-то неинтересно без приключения. 
Так весело смеясь, они подошли к роднику. Там уже сидели парни, смеясь и перекуривая. Она отметила одного, с ярко-синими глазами. Он вообще-то не отличался бы от других, если бы не глаза. Она задержала на нём взгляд больше, чем следовало бы. И прямо ахнула: ну нет бы девушке такие глаза, а тут парень, ему-то зачем. Он заметил её пристальный взгляд и тоже ответил ей взглядом. Она почувствовала, что заинтересовала его. Как будто какая-то искорка пробежала между ними. Даже как-то стало обидно, шла всю дорогу, трещала о пустяках и совсем не замечала такого синеглазого красавчика. А вот теперь, когда экскурсия подошла к концу, она только-только его разглядела, ну не дура ли. А теперь ищи-свищи ветра в поле. Да, обидно… 

Она прыгнула на камушек и в то же минуту, вскрикнув и неловко взмахнув руками, упала прямо в родник. Парни оглянулись и бросились на помощь.
‒ Что случилось? ‒ крикнул синеглазый. 
Подруга, охая, бегала вокруг и, видно с перепуга, не предпринимала никаких действий, чтобы хоть как-то вытащить её из воды. Парень, подбежав, схватил её за руки и вытащил из родника. Стараясь поставить на ноги, он обхватил её за талию. Несмотря на боль в ноге, она почувствовала волнение в груди, ей было приятно его прикосновение. И, в свою очередь, обняв его за шею, стоя на одной ноге, довольно глупо улыбалась…
‒ Ну вот, накаркала,‒ причитала подруга, бегая вокруг них. ‒ Вот тебе и приключение. 

Подруга была перепугана и не замечала их заинтересованных взглядов. Усадив её на камень, он стал ощупывать щиколотку, которая просто на глазах стала опухать. Он присвистнул и сказал:
‒ Да, серьёзно… вот так они и жили….. кажется, вывих или даже перелом. Можешь встать на ногу? ‒ обратился он к ней. 
Он поднял на неё свои необычные глаза, и она опять утонула в них. 
‒ Кажется, нет, не знаю,…‒ пролепетала она, стараясь скрыть смущение и одновременную радость. Нога, конечно, болела, но она даже не замечала боли. Как же всё-таки здорово, что познакомилась с таким классным парнем!
‒ Как же нам теперь возвращаться…,‒ продолжала причитать подруга. 
‒ Девочки, ну мы вас здесь не оставим, ‒ сказал один из парней. 
Вдвоём парни подхватили её, обняв за талию, и все быстро пошли к остальным. Экскурсовод тоже сначала заохал, распсиховался:
‒ Ну вот, я так и знал, что-нибудь случится. Слишком всё гладко шло. У меня в последнее время постоянно что-то происходит. Нет, всё-таки пришла пора уходить на пенсию.
Все запротестовали и как-то недобро на неё взглянули. Синеглазый, почувствовав негатив со стороны группы, сказал:
‒ Да, не переживайте вы так, мы ведь уже почти пришли. Берём всё на себя и девушку доведём до врача. Скорую ведь сюда не вызовешь. 
‒ Да какую скорую! ‒ замахал руками экскурсовод. ‒ Давайте уж как-нибудь сами. 

Под оханье и причитания экскурсовода вся группа спустилась вниз, и вскоре она была уже у врача, который сделал укол, тугую повязку и диагностировал растяжение, велев пару дней провести в номере. Синеглазый, доведя её до врача и пожелав скорейшего выздоровления, ушёл. Подруга посочувствовала и умчалась на пляж, а она, досадуя на свою неловкость, и в то же время мечтательно вспоминая события сегодняшнего дня, допрыгала на одной ножке и уселась в кресло у окна… 
«Здорово, что познакомилась с таким симпатичным парнем. Жутко понравился, какие красивые глаза». Ей никто и никогда так ещё не нравился. Жаль только, что придётся пару дней из отпуска провести в номере, хотя такая солнечная погода, купаться бы да купаться. Ну, что поделаешь, видно так суждено. Она уже было задремала в кресле, когда в дверь постучали. Ну, конечно, это был он. Она засмущалась, когда он спросил:
‒ Как дела, как нога?
‒ Спасибо, всё хорошо, вот полежу немного, и всё пройдёт.
‒ Не спеши, пусть ножка заживёт. А потом мы с тобой погуляем…
…Они долго гуляли по набережной вдоль моря, сидели на камнях, до умопомрачения целовались. Теплый вечер, ласковое море сделали свое дело!
‒ Скоро уезжать, как жаль… так хочется ещё остаться здесь с тобой!
‒ Тебе хорошо со мной?
‒ Да, очень хорошо и хотелось бы запомнить эти дни навсегда, ‒ сказала она, лукаво посмотрев на него, ‒ а ты будешь меня помнить?
‒ Ты, знаешь, мне кажется, что я давно знаю тебя, и мы будем с тобой вместе всегда.
‒ Давай сфотографируемся на память о нашей встрече, видишь, фотограф нас приглашает.
Они, смеясь, подошли к фотографу, который уже настраивал фотоаппарат для съемки. Долго не могли принять «хороший вид», как ни упрашивал их фотограф…
….Воспоминания так разволновали её, что она не смогла совладать с собой и, сославшись на хозяйственные дела, почти выбежала из комнаты. Собака побежала за ней, хорошо, что мела метель и шумел ветер, её рыданий никто не мог услышать, кроме собаки, которая слизывая слёзы с лица хозяйки…
…. Он уже успокоился, всё случившееся в этот день уже не казалось ему таким уж ужасным, почти философски стал относиться к происшествию: чему быть того не миновать. А успокоившись, стал разглядывать фотографии, висящие на стене. «Интересно-интересно, кто тут у этой странной тётеньки запечатлен? Так, здесь, видно, внучки. Две девчонки, обнявшись, смотрят в объектив. Это, наверное, дочь и её муж, те же девчонки ‒ счастливое семейство. Это она с каким-то мужчиной, видать, покойный муж. А эти парень и девушка, которые, весело улыбаясь, проникновенно смотрят друг на друга, на фоне вечернего неба и моря, видно, что влюблённые. Фотография чёрно-белая, но хорошо сохранилась, прямо ретро какое-то. Так, стоп! Он определённо знает этих ребят, только как эта фотография оказалась здесь, в деревенской избе. Это же он и та, которую он когда-то встретил и потерял. А потом долго ещё вспоминал и не мог успокоиться». И события тридцатипятилетней давности калейдоскопом закрутились перед ним
…. Вот он, крепко держа её за талию, идет с ней к врачу. Она повредила ногу, упав в родник, а потом он пришёл к ней в номер, узнать, как здоровье и остался там на ночь.
…. А вот они лежат на песке, тесно прижавшись друг к другу и рассматривая звёздное небо, мечтают о том, как встретятся в Москве и будут всегда вместе. 
…. Вот они, весело смеются и никак не могут успокоиться, о чём их просит фотограф, чтобы сделать качественное фото на память...
И вдруг его пронзило, почему она не позвонила, ведь он оставил ей записку с телефоном, объясняя, почему ему срочно пришлось уехать, не попрощавшись….
Когда она вошла, то сразу поняла, что-то изменилось, он весь как будто бы побледнел, сжался, стал каким-то сердитым.
‒ Что случилось, болит нога?
‒ Нет, сердце…
‒ Давай накапаю капель…
‒ Они не помогут, сердце ведь заболело тридцать пять лет назад…
Она долго молчала, только смотрела на него, крепко сжав губы и боясь расплакаться.
‒ Ну, почему ты не позвонила тогда…
‒ Потеряла твою записку…

Не могла же она сказать, что, когда приехала домой с юга, пыталась несколько раз звонить ему и лишь с третьей попытки смогла дозвониться. Властный женский голос ответил, что у него стресс по поводу смерти отца и пока не стоит беспокоить её сына. А потом она и звонить не стала, где она и где он. Простая воспиталка из Подмосковья, живущая в однушке с больной матерью. И он, московский парень, профессорский сынок, студент журфака МГУ.
‒ Как так можно легкомысленно относиться к любви? ‒ с горечью произнёс он.
‒ Ну, у тебя же всё хорошо…
‒ Да, у меня всё просто «отлично»!
‒ Не иронизируй, я, правда, рада за тебя…
‒ А ведь всё могло сложиться по-другому! 
‒ Ну, зачем тебе по-другому! Ведь у тебя, действительно, всё хорошо: карьера, достаток, жена, дочка, внучка. А какие-то разногласия всегда бывают в любой семье. Ты сам не понимаешь, ты счастливый человек…

Он уже проклинал ту минуту, когда вечером разоткровенничался с ней. 
Ночь прошла кувырком, они всё разговаривали и разговаривали, то, уносясь памятью в события тридцатипятилетней давности, то, вспоминая недавние времена. 
Она рассказала, что долго помнила о нём, а потом возраст вроде как поджимал, нужно было выйти замуж и родить ребенка, поэтому пошла за того, кто позвал. Жили вроде бы неплохо, но без любви, а потом привыкли, так что отношения сложились как у родных людей. Может, и прожили бы, как все, до старости, если бы не внезапная смерть мужа. 
А он с горечь вспоминал, как ждал её звонка, жалел что уехал тогда, не найдя её, не попрощавшись и не сказав, что умер отец и ему, действительно, нужно было срочно уехать. А тут оказия, сразу же билет на самолёт. Потом, после долгих терзаний, женился на девушке с курса, которая ему нравилась, и он полюбил её. Родилась дочка, жена – умная женщина, всегда его понимала, но вот в последнее время что-то произошло в их отношениях. Она стала совсем чужая, а может быть, она всегда была другая, а он только сейчас разглядел её в сущности. А потом они лежали, тесно прижавшись друг к другу, как тогда, много лет назад, и он, уткнувшись в её волосы, узнавал этот запах луговых трав.

Утром было уже совсем тихо. Снег засыпал всю грязь, кругом, куда только доставал взгляд, было девственно чисто и тихо. Как всегда, она встала очень рано, приготовила завтрак, сварила кофе. Она успела принять душ и привести себя в порядок, когда он проснулся. Сначала он даже не понял, где находится, но потом события вчерашнего дня встали перед ним. 
Впервые за последние дни он спал как убитый. Ему было как-то непривычно спокойно и комфортно, не надо было бежать в офис, назначать какие-то никому ненужные встречи, ругаться по поводу своих статей. А что, может, действительно, бросить все свои журналистские дела и поселиться в этом чистом и спокойном месте, писать рассказы о природе, о любви. Есть чем поделиться, всё-таки большая часть жизни прожита, пришлось поколесить по свету, увидеть много интересного. 

Она постучала в дверь и вошла какая-то другая, как будто что-то изменилось в ней за эту ночь, как будто она сразу помолодела. Да-да, она, оказывается, совсем ещё не стара, ещё красива. Волосы тяжёлой пшеничной копной были заколоты высоко на затылке. Ему даже стало стыдно и смешно, что вчера он думал про неё, как про какую-то странную тётку.
‒ Пойдем завтракать, я уже вызвала скорую, объяснила ситуацию, они пообещали приехать через час. 
‒ Можно я позвоню своим?
‒ Конечно…
Но, как и вчера, связи не было. Доступны были только телефоны экстренной связи.
‒ Что же делать? ‒ заволновался он.
‒ Не волнуйся, ты сможешь позвонить из больницы, а за машиной я присмотрю.
Когда приехала скорая, они уже были собраны, успели попрощаться. Эмоции уступили место сдержанности и даже какой-то отстранённости, как будто не было вчерашнего дня и ночи.
‒ Пожалуйста, прошу тебя, сходи, поищи у машины мой телефон и позвони моей жене, скажи, что я застрял здесь и попал в больницу. 
«Ну вот, и кончилась моя любовь, ‒ с горечью подумала она. ‒ Ночь страсти прошла, а утро всё расставило по своим местам. Сразу и жену вспомнил, и домой захотел, как ребёнок. Нет, ну а как ты хотела? Человек прожил с женой много лет. И неважно, что сейчас у них разногласия. Это у всех бывает. А возвращаются-то все опять к своим жёнам, а куда ещё-то на старости лет».
‒ Да, да, конечно, я всё сделаю. Ты лечись, надо привести в порядок ногу. Это важно. 
‒ Я тебе позвоню. 
‒ Это не обязательно.
‒ Нет, я помнить буду, спасибо тебе, что ты меня не оставила в беде. 
‒ Ну, как я могла! Я бы никого не оставила… А вообще, я рада, что мы с тобой встретились. Ты езжай, не переживай, я всё сделаю. 
...Когда скорая уехала, она опять надела мужнин полушубок, натянула свою неизменную вязаную шапочку по самые глаза, и вышла из дома. Всё было по-прежнему, всё просто приснилось ей, очень уж хотелось хоть капельку счастья и любви, вот Господь и послал ей эту встречу.
‒ Со мной, Шарли, ‒ приказала она собаке. 
Подойдя к машине, она внимательно стала разглядывать снег, притоптанный у машины. 
‒ Ищи, Шарли, ищи. 

Овчарка, как будто поняв её приказ, стала разгребать снег у самого колеса, которое почти висело у обрыва к реке. И, правда, через некоторое время ей показалось, что что-то мелькнуло в снегу. Она стала помогать собаке и увидела телефон. Отряхнув его от снега, она стала внимательно разглядывать аппарат. Ну, конечно же, он был крутой. А как же ещё иначе. Она уже многое поняла о своём неожиданном госте и, наверное, смогла бы предсказать ход будущих событий.
Телефон был такого хорошего качества что, пролежав довольно долгое время в снегу, даже не разрядился. Пролистав контакты, она нашла номер под именем «жена» и набрала его.
‒ Алло, ‒ через некоторое время ответил приятный женский голос. ‒ Я вас слушаю… Алло, я слушаю вас, да говорите же, ‒ уже с раздражением повторяла женщина. 
Но она, не сказав ни слова, вдруг неожиданно даже для самой себя размахнулась и что есть силы закинула телефон почти на середину реки, где он благополучно приземлился в снег. Потом удовлетворённо усмехнувшись и сунув руки в карманы, пошла домой. Собака преданно бежала за ней. «Ну, вот и вся любовь, закончился гельштат. Ну, а ты что хотела? Дважды в одну реку не входят. Спасибо Господу за этот день. Значит, он прожит не зря. И любовь после пятидесяти бывает! Слышите, вы, скептики, бывает!»


Переходите в редактор и начните писать книгу прямо сейчас или загружайте готовую рукопись, чтобы опубликовать ее в нашем каталоге!