Рассказ «Всего один день» Владимира Фомичева ближе всего к бессюжетному очерку, размышлению на тему. Фактически в нем не происходит ничего – никаких коллизий, сюжетных поворотов или событий. Автор делится с читателем собственными размышлениями и кратко пересказывает, как и обозначено в названии, всего один день из жизни (отдыхе в Израиле). 

Если вспомнить литературоведа, представителя «формальной школы» Эйхенбаума, исследовавшего рассказ как художественное произведение, то на первый план должны выходить персонажи и изобразительно-словесная структура. Можно ли сказать, что так происходит в тексте «Всего один день»? С трудом. Потому я бы порекомендовала автору обратить внимание на своих персонажей, особенно на рассказчика, ибо его друг Борис более объемно прорисован, нежели сам главный герой.

Цельность – это главное, чего не хватает этому рассказу. Предполагаю, что в голове автора есть некое представление того, что он хочет донести до читателя, но смутно виден способ. Пока что я вижу макет рассказа, набросок, где есть потенциал и претензия на философское содержание. Даже описание местного колорита и фауны выглядит искусственно вставленным перечнем – хотя, если обращать внимание на то, как описывает автор окружающий его мир, можно отметить его зоркость и точность в деталях.

Из кратких замечаний: «портье» и «дежурный» разные слова, не точные синонимы. При обозначении в тексте лучше остановиться на каком-то одном – к примеру, это распространенное правило всех сценаристов: называть (обозначать) действующее лицо одним словом везде, чтобы избежать путаницы.

Также автор дает нам «затравку», но не обыгрывает это в дальнейшем – «вынужденный отдых» – так обозначает он свое путешествие. Но почему и кем вынужденный? Это могло бы быть стать конфликтом, узлом рассказа и пойти на пользу тексту, если бы в дальнейшем автор вспомнил об этом и обыграл. Пока что это выглядит некой оговоркой, не раскрытой в итоге.

Есть и откровенно сомнительные места: «Будучи прекрасными семьянинами и по совместительству джентльменами, израильтяне подписали мировую с так называемым «уродливым социальным явлением», справедливо рассудив, что о вкусах не спорят, а некрасивые в древнейшую профессию попадают крайне редко» – увы, не очень понятна мысль автора. Как и во фразе «Рыбья голова терялась в догадках, за кого ее почитали при жизни и кем ей доводится симпатичный хвост, мирно покоящийся у Бори на шортах» и следующей за ней «Рукотворная амнезия порой приводит к весьма неожиданным результатам».

Возможно, при редактуре автор сможет избавиться от побочных предложений и выправит текст до идеального состояния. А пока я бы порекомендовала ему вновь перечитать «Всего один день»  



Всего один день

-  У меня пропало электричество, - обратился я к портье.

-  Не может быть! - искренне удивился дежурный.

-  Чувак поражен, что оно вообще в твоем номере когда-то было, - философски заметил мой приятель, живущий на исторической родине вот уже четверть века.

-  Зря ты так, - пытаюсь его урезонить, - мне давеча выдали кусок мыла и обещали включить горячую воду, на часок.

-  А сказали когда? Или будешь сидеть, как пришитый? – не унимался Борис.

Надо заметить, что за долгие годы пребывания в Израиле его взаимоотношения с местной «братвой» приобрели знакомый до боли формат семейной жизни, когда супругов объединяют исключительно квадратные метры и нелюбовь к соседям.

-  Буду. Мыло обязывает.

В этот исторический момент на мизансцене появилась темнокожая горничная и вручила мне аж три рулона туалетной бумаги.

-  Капец. Поплавали, - подытожил Борис и отправился в русский магазин за пивом и рыбой.

Я же вернулся в номер, и принялся ждать известно что, но неизвестно в какой последовательности...

Шла вторая неделя вынужденного отдыха на берегу Красного моря в славном городе Эйлат. Кто хоть однажды побывал в санатории, легко поймет мое расположение духа. Категория времени упростилась до понятия  светло/темно, любовь уступила место случайным привязанностям, а самым значительным информационным поводом служил забытый на прилавке кусок буженины, либо приобретенная второпях плесневелая пита. Некое разнообразие в рутинное времяпрепровождение привносили оравы бесхозных кошар, отличающиеся от европейских собратьев чисто восточным пофигизмом, а также незнанием простейших вещей, как-то: оплата коммунальных услуг и тушка минтая. Словом, поговорить с ними было положительно не о чем, но охранять закуску приходилось постоянно, что способствовало поддержанию перманентной нервозности, столь близкой и родной для сердца русского интеллигента.  

О других представителях местной фауны и окружающей среды.

Собаки

По причине длительного нахождения в стесненных условиях – страна маленькая – они утратили характерные породные черты; однако, ежели вслушаться в клички, и тут и там можно обнаружить признаки добермана, как если поскрести нашего брата, то обязательно найдешь следы татарина.    

Пернатые

представлены жиденько: в основном отряд голубеобразные, выцветшие вороны и заблудившиеся грифы. Последние тщетно мечутся вдоль границы в поисках, хоть какой, падали, не ведая, что Израиль - самое что ни на есть социально защищенное государство, а многочисленные туристы  умело маскируются под вполне добропорядочных граждан.

Морепродукты

Кучкуются преимущественно среди корралов и в некошерных ресторанах.

Насекомые

комары мелковаты, мухи - размера среднего. И те и другие истово отмечают все религиозные и государственные праздники, потому докучливостью не отличаются и выше третьего этажа не залетают.

Собственно, море

Сравнительно чистое, как и помыслы хорошеньких барышень, разбрасывающих свои визитки под ноги прохожих. Цветные кусочки картона с именами и телефонами жриц любви устилают брусчатку, отчего создается впечатление, что в Эйлате царит вечное бабье лето. Это ноу хау явилось результатом многолетней, тяжелой борьбы с расплодившейся проституцией.  Будучи прекрасными семьянинами и по совместительству джентльменами, израильтяне подписали мировую с так называемым «уродливым социальным явлением», справедливо рассудив, что о вкусах не спорят, а некрасивые в древнейшую профессию попадают крайне редко. Таким образом, не ахти какой гостиничный сервис значительно усилил позиции и вошел в категорию «олл инклудыд». Правда, и здесь не обошлось без братской помощи супердержавы: огромный вклад в привлекательность туристического бизнеса по праву принадлежит путанам - выходцам из мятежных советских республик.  В итоге, селедка под шубой вкупе с ледяной водкой и жаркими хохлушками создали вполне домашнюю атмосферу, а безвизовый режим  укрепил впечатление, будто ты и вовсе никуда не уезжал, разве что – на рыбалку….  

Боря вернулся мрачный, как и полагается человеку трезвому и  образованному.  

-  Ножика у тебя, конечно же, нет, - не то спросил, не то констатировал мой друг.

-  Колющие/режущие предметы к перевозке запрещены.

-  Ха! - Боря откупорил зубами пиво, - А что прикажете делать с тоской по родине? С щемящим чувством вины за все и сразу? – соленая рыбка растянулась на обрывке туалетной бумаги, - Недалекие люди эти таможенники. Как думаешь, это ставрида или скумбрия?

Я прикинул размер закуски, напряг память и познания в биологии:

-  Это, Боря, рыба. Семейная и видовая принадлежность не столь важна. Ее главные достоинства  – молчаливость и покорность.

Мы оба вздохнули и подумали об одном и том же.

-  Когда я уезжал из СССР, меня лишили гражданства, а потом предложили выкупить обратно за 400 долларов, - Боря прикидывал, с какого бока начинать препарировать смиренное безмолвие.

-  Классный бизнес, - я умножил сто сорок шесть миллионов на четыреста, - А говорят, у нас херовые экономисты.

-  Завидуют. Западные ученые дальше носа не видят,  - рыба лишилась головы, - Для них полезные ископаемые - руда, нефть, уголь… Бездуховная цивилизация. Главное богатство – человек. Гражданин! будь он трижды малограмотен.  Наши помещики издревле счет вели на души, - на свет божий появился лоснящийся радужным жиром плавательный пузырь, - Спички есть?

-  Зажигалка.

-  Куда катимся? -  Боря удрученно повертел в руках оригинальный Zippo*, - Не пойдет,  – дух не тот. Намедни перечитал О. Генри, и вот что хочу сказать…

На Юге смеркается рано. Город вспыхивает тысячами огней, невесть откуда взявшимися в этой части библейской Палестины. Уму непостижимо, как в такой короткий срок – 50/60лет – израильтяне исхитрились добыть из пустыни блага индустриального общества, сохранив при этом верблюдов. Не иначе не обошлось без покровительства  сил потусторонних… Кое-кто приписывает достижения молодого государства близости к масонской ложе. Даже если и так, то я не прочь растянуться на ней во весь рост, хотя бы для того, чтобы было с чем сравнивать девичью кровать моего гостиничного номера.

Словно мусульманин четки, мы перебирали вечные темы, скорее по привычке, нежели в надежде о чем-либо договориться. Господь, к счастью, создал людей разными. В противном жизнь походила бы на одну большую биологическую кляксу, где женщины носят одинаковые чулки, а мужья не изменяют женам. И кому такая скука в радость?

Впрочем, и в данный момент веселились отнюдь не все. Рыбья голова терялась в догадках, за кого ее почитали при жизни и кем ей доводится симпатичный хвост, мирно покоящийся у Бори на шортах.  Рукотворная амнезия порой приводит к весьма неожиданным результатам: вместо беспричинного веселья, наступает вполне осознанная грусть, ибо у некоторых боязнь повторить ошибки прошлого значительно сильнее удовольствия от новых впечатлений. Мне ближе утверждение Гераклита о том, что «нельзя войти в одну реку дважды» и потому смело плаваю по кругу.

- У меня пропало электричество, - обратился я к портье, провожая Бориса.

- Не может быть! - искренне удивился дежурный.