Как и обещали, каждую неделю Bookscriptor будет разбирать рассказы, присланные авторами в редакцию. На этой неделе наш литературный критик Артём Новиченков проанализировал один из наиболее интересных текстов под названием «1. Мельх»
 content-img.png
1.        Мельх
– Вот смотри, ­– приговаривал Мельх младшему брату Дьену, старательно раскладывая возле пылающего костра разноцветные камешки.
Постепенно на прогретом костром песке появлялся замысловатый узор. По мысли Мельха камешки должны были бы дополнить его рассказ. Дьен и остальные, отправившиеся в лес за грибами, завороженно следили за действиями юноши.
Сам Мельх досадливо косился в сторону леса, куда скрылись мужчины племени. В последнее время охота была не особо удачной. Приходилось охотникам уходить все дальше и дальше  от стойбища племени. И еще неизвестно, добудут они что-нибудь.
Мельх совсем недавно прошел посвящение. Теперь он считал себя уже совсем большим и хотел бы пойти с охотниками, но старейшина рода приказал следить за младшими детьми.
А как за ними следить? Мельх не придумал ничего лучшего, как потащить детей в лес на поиски дополнительного пропитания. Благо, холодное короткое лето подошло к концу. В самом деле, хорошо было бы пополнить кладовые.
С тяжелым вздохом юноша обернулся к детям.
Оказалось, что самая маленькая, Ара, уже смешала тщательно выложенный узор. Все, о чем только что говорил Мельх, теперь можно и позабыть. Связный образный рассказ о давней охотничьей истории прервался.
Может им еще что-нибудь другое рассказать?
Но что? В голове юноши закружились многочисленные образы. Он слышал огромное количество охотничьих историй. Но, большинство выглядело как-то одинаково. Мельху же хотелось рассказывать так, чтобы слушать было интересней.
Мельх рассеянно взглянул на сгрудившихся вокруг костра детей. Он уж приготовился к очередному рассказу. Юноша открыл было рот…
Стоп, а где же Дьен? Опять он куда-то подевался. Юноша завертел головой в попытке обнаружить брата.
Мельх тревожно привстал и внимательней оглядел окрестности. Мало ли что? Вдруг замерзнет? Вот в прошлую зиму Гьар, ребенок хромой Гаи, убежал в лес перед самым бураном. Всем стойбищем искали малыша. Нашли, конечно, но жизнь его к тому времени уже ушла в Страну Удачной Охоты. Хотя, что бы ей там делать. Ведь ничего же он еще не умел. Ни ножа из кремня изготовить, ни стрелу из лука пустить. Зачем тогда ему Страна Удачной Охоты?
– Эй, Дьен! ­– закричал Мельх.
– Тук! Тук! Тук! ­– звонко разнеслось по лесу.
Что это?
Мельх насторожился. ладонь опустилась на шероховатое древко лежащего неподалеку копья. На острых сколах наконечника заиграло ярко-красное холодное закатное солнце. Еще немного, и совсем стемнеет. Пора бы и устраиваться на ночь.
– Тук! Тук! Тук! – снова разнеслось по лесу.
Да, что же это такое?
Пронзительно стрекотнула длиннохвостая сорока. Откуда только и взялась?
Мельх подхватил увесистый камень. Сорока укоризненно прокричала еще раз и, взмахнув крыльями, перелетела подальше от опасного человека. Качнулась веточка белоствольной березы, стряхивая желтый лист.
– Тук! Тук!
– Следи за огнем, – строго приказал Мельх Кьяру, старшему из остающейся у костра мелюзги, – не позволяй ему умереть.
– Ага! – закивал Кьяр, обрадованный оказанным ему великим доверием, – его надо чаще кормить. Тогда огонь не умрет.
– Давай вернемся в стойбище, – просительно заглянула в глаза Мельху Ара, зябко кутаясь в изукрашенную малицу.
– Обязательно вернемся, – отозвался Мельх уже на ходу, ­– наберем полные плетенки и отправимся в селение.
– Тук! Тук!
Юноша настороженно направился в направлении звука. Рука непроизвольно перехватила копье удобней. С определенным усилием он заставил ноги двигаться особым скользящим шагом охотника. Мельху не терпелось похвастаться настоящей охотничьей походкой перед детишками, которым еще не скоро предстоит пройти посвящение.
– Тук! Тук! Тук!
Мельх осторожно завернул за огромный, напоминающий лежащего животного, валун.
Возле спины каменного животного устроился Дьен. Он ритмично колотил камнем по гладкой поверхности.
– Сейчас каменный зверь проснется и набросится на брата, – смятенно подумал Мельх.
По спине юноши пробежал холодок. Он передернул плечами. Старейшина всегда говорил, что нужно внимательней обращаться с духами леса. Может, и каменный зверь – один из лесных духов?
Он осторожно прокрался ближе. Под ногой неловкого охотника хрустнула ветка. Дьен резко обернулся. В руке его появился заостренный обломок оленьего рога.
– А, это ты, – Дьен облегченно убрал оружие за пояс куртки.
– Что ты тут делаешь? – строго прошипел Мельх, стараясь во всем подражать старейшине.
– Как ты не видишь, – вытер потный лоб мальчишка, – я твой рассказ про Гьена зарисовал.
Только теперь Мельх заметил на светло-сером камне едва заметные белые контуры людей и животных, процарапанные чем-то острым. Мальчишка старательно  углублял тонкие линии.
– Потом посмотрит кто-нибудь и вспомнит историю про Гьена-Охотника.
– Так их же скоро не видно будет, – с усмешкой проговорил Мельх.
Юноша задумался. А ведь на самом деле. По этим рисункам в любое время  можно будет рассказывать детям, и не только им. Ни одна история не забудется.
– Идем к остальным, – скомандовал Мельх, – а завтра перенесем костер сюда…
На головы ребятишек спустились черные крылья короткой ночи.  Пройдет еще совсем немного времени, и птица Ночи полностью закроет солнце. Бесчисленные искорки далеких костров засверкали на широко раскинутых крыльях. Долгой бессолнечной зимой только эти  костры с небес будут освещать дорогу охотников. Мельх внимательно всмотрелся  в образовавшийся узор, выискивая знакомые образы. Вон широкая лыжня Гьена-Охотника, вот тут Гьен потерял одну лыжу. Вот он подобрался к большой Лосихе. Мельх видел в россыпи небесных костров еще одну охотничью историю.
Вот бы все это нарисовать на камне, подумал он, прислушиваясь к ровному дыханию уснувших малышей…
***  
Несколько последующих дней Мельх пробирался к спине каменного зверя, торопясь завершить начатые Дьеном рисунки. Выведав у колдуний племени состав красок, Мельх вместе с Дьеном старательно натерли рисунок темным цветом. Теперь фигуры и линии ярко выделялись на светлой поверхности камня.
– А давай, – в глазах Мельха сверкнули озорные искорки, – нарисуем на лосе людей. Будто они на нем катаются.
– А разве так можно? – на мордашке Дьена промелькнуло удивление.
– Можно, – уверенно ответил Мельх.
В голове юноши закрутились мысли. Он радостно потер ладони.
– Я еще столько рассказов на камнях нарисую…

***
Лауреат нобелевской премии английский драматург Гарольд Пинтер говорил, что пьеса начинается с фразы. А потом уже становится понятно, кто ее сказал, где и при каких обстоятельствах.
Мне сразу понравилось в рассказе, что автор не тратит время на долгую завязку, привычную для литературы XIX века, а сразу переходит к делу. Мгновенно погружает читателя в пространство повествования. Сразу бросается в глаза поэтика этого текста, его инверсивность, умение автора заставлять работать даже словесные штампы, наподобие «короткого лета» или «холодного закатного солнца». Кроме того, перед читателям встают вопросы: а что значит картинка, предваряющая текст? почему такие странные имена? Дальше – больше: о каком посвящении идет речь? что такое Страна Удачной Охоты? и так далее. Вопросы удерживают внимание читателя. Это дает время и возможность автору погрузить читателя в художественный мир, устроенный по своим законам.
Судя по всему, этот рассказ – лишь один из многих, и по нему невозможно восстановить всю картину мира древнего общества, описанного в «Мельхе». Многие вопросы остаются без ответов, но к концу рассказа так ли уже важно получить их? История о другом. О том, как человеку пришла идея рисовать на стенах.
Жаль, автор не смог описать (или просто не описал) сцену, в которой эта идея приходит Дьену. Ведь, по сути, это самое интересное – момент создания, зарождения идеи. А, получается, сфокусировал свое внимание на непосредственном созидании. На мой взгляд, этого рассказу и не хватило – кульминационный момент мы упустили вместе с Мельхом и пожинаем лишь последствия.

Зато автор изящно обыгрывает картинку, которая предшествует тексту. Иллюстрация не просто выполняет функцию фона, но становится частью концепции, даже ее центром.