На этой неделе в нашей постоянной рубрике мы комментируем подборку рассказов, присланную нам Ириной Бэйли. Всего их восемь – это калейдоскоп увлекательных зарисовок, маленьких историй из жизни. В финале – неожиданный поворот, развязка, которая показывает нам историю в совершенно другом ракурсе. И даже названия, кажущиеся на первый взгляд неудачными и прямолинейными, оказываются довольно точными, словно названия анекдотов.

Говорить о стилистике в подобного рода текстах и выборе художественного языка – дело бесполезное, потому что главное здесь – прием, на котором все работает, и эффект, который получается достигнуть. Можно сказать, что у автора все получилось.

(Тексты печатаются с авторскими орфографией и пунктуацией)

АНЮТА

Дед Андрей умиленно смотрел на белокурую головку своей внучки Анюты. Смотрел и думал, что теперь все будет по-другому и он никогда не обидит эту малышку и не поднимет на нее руку, не накричит и не оскорбит обидными словами, как делал это, воспитывая ее мать. Ему выпал как будто бы второй шанс, которым дед Андрей твердо решил воспользоваться и исправить ошибки своей молодости. Просто пока он не знал как. А времени на это было у него не так уж и много. Дочь несколько лет назад уехала жить в Англию, виделись они редко, и вот наконец-то она прилетела на родину – ненадолго погостить с Анютой. Трехлетняя девочка сидела на корточках и с серьезным видом пыталась рассмотреть что-то на земле. Она была одета в очень простое вязаное платьице пудрового оттенка, и это придавало ее облику очень нежный и воздушный вид. Анюта была похожа на зефирку с клюквенным вкусом. Дед Андрей совершенно не знал, как обращаться с этой хрупкой девочкой, потому что она почти не говорила по-русски и ее изящные манеры и женственность могли смутить любого взрослого. Особенно такого, как ее дед. Ему никогда не приходилось иметь дел с такими леди. «Look! – Анюта подбежала к деду и осторожно раскрыла крошечную, розовую ладошку. – It’s nice». Там сидела божья коровка. Анюта посмотрела на дедушку своими большими голубыми глазами и улыбнулась. «There you are!» «Ох, и, что ж мы теперь будем делать-то с ней? – по-русски ответил дед Андрей, не понимая ни единого слова внучки. – Надо отпустить ее, давай посадим божью коровку на цветочек? А? Давай?» Анюта посмотрела на него немного недоуменно, потом неожиданно, с легким английским акцентом ответила: «Давай!» Она понимала по-русски почти все, но говорить предпочитала по-английски. Дед Андрей очень аккуратно взял внучку за крохотную ручку и повел ее к клумбе выбирать цветок для божьей коровки. «Самый красивый», – подумал про себя он.

АМЕРИКАН БОЙ

Ароматы почему-то особенно сильно ощущаются в знойные летние дни. Перед ним шла девушка с длинными черными волосами, от которых пахло шампунем. Он попытался вспомнить, откуда ему так знаком этот запах. Ах, да! Наверное, он улавливал его от мокрых волос одной из девушек, с которой он изменял своей бывшей жене, пользующейся шампунем, стиральным порошком и всем таким прочим с 0% парфюмерии. Почувствовав, как футболка прилипла к спине, а одна из сандалий начала больно натирать щиколотку, Гоша остановился, чтобы перевести дух. Девушка завернула за угол и исчезла из вида. Захватив кусок футболки рукой, он начал трясти ее вверх-вниз, как будто проветривая потное тело. Жаркий полдень медленно переползал в палящий день. Вдалеке, расплываясь в летнем зареве, виднелось посольство США, и Гоша неожиданно осознал, что вид у него совершенно непрезентабельный для того, чтобы подавать на визу. Разве можно вот так легко испортить поездку, о которой мечтал все детство? Жизнь на ранчо, ковбойская шляпа и настоящий американский темно-синий пикап – все это снова пронеслось у него перед глазами, и он быстрыми шагами отправился навстречу судьбе. Документы уже несколько дней лежали в сумке с ноутбуком. И ему больше некуда было возвращаться. После очередной ночи в казино с людьми такое часто случается.

МИРАЖ

Таня еле слышно присела на край дивана и аккуратно сложила руки на колени. Ее каштановые волосы были распущены и мягкими, волнистыми волнами струились по красивым, худеньким плечам. Она была одета в элегантное кружевное платье красного цвета, которое отражало состояние ее души: ей хотелось нравиться. Со времен школы Таня была для мальчишек словно прозрачная – они ее не замечали, а в старших классах иногда просто проходили сквозь нее и исчезали, это было очень больно, оставались рубцы. Она не знала слова «нет», потому что ей казалось, что она и так никому не нужна, и каждый раз искренне радовалась, когда кто-то вспоминал о ее скромном существовании, и на все соглашалась. В институтские годы ничего не изменилось. Поэтому она сидела в гостях у своего одногруппника и, боясь испортить нежданное свидание, всеми силами держала спину прямой и перебирала в голове всевозможные правила хорошего тона. Тихо вздохнув, Таня посмотрела на Максима, который вернулся из другой комнаты с книжкой, выключил свет и зажег свечу, стоящую на столе рядом с бутылкой вина и плиткой шоколада. Он был очень взволнован, это можно было заметить по его дрожащим рукам, подносящим горящую спичку к фитилю. Засмотревшись на мерцающее, потрескивающее пламя, Таня вздрогнула, услышав как ее визави начал читать стихи. К горлу подступили слезы счастья, ей никогда не устраивали таких вечеров. Она не успела опомниться, как вино в бокале было выпито, шоколад съеден, стихи дочитаны. Максим сел с ней рядом. «Таньк, напиши мне дипломную, а? Я, знаешь, влюбился, хоть тресни, а она такая девушка, такая... В общем, времени на всякую ерунду совсем нет. Понимаешь?» – робко сказал он, держа Танины холодные пальчики в своих горячих руках и не сводя с нее глаз, полных надежды.

КАПИТАН

Черная, как сажа, ночь окутала город целиком, и лишь изредка фары машин нарушали ее покой, беспощадно разрезая в разных направлениях непроглядный мрак. Она лежала на кровати и смотрела, как бегающие тени на стене сменяют друг друга. Ей было немножко страшно и беспокойно, но она прекрасно понимала, что это может происходить только при недостатке любви. Муж спал рядом, раскатисто похрапывая. Тем слаще ей казались ее мечты. Дремота постепенно овладевала ее телом и мыслями. Кровать постепенно превращалась в корабль и уносила ее, убаюкивая волнами, по направлению к мерцающему звездами горизонту. Она наконец-то могла расправить плечи, словно паруса, страстно вдыхала попутный ветер и устремляла взгляд вперед. Она снова могла быть капитаном. Капитаном своей жизни. И этой ночью ее ждал еще один подвиг… А муж, не выспавшийся от собственного храпа и очередной компьютерной игры накануне, недоумевал по утрам: отчего так сладко улыбается во сне его жена и почему она не выглядит столь же умиротворенной, когда просыпается.

МИСС

Мисс была представительницей редкой в наши дни породы кошек – классический британский перс. Или просто «персик». Лилового окраса. С яркими, словно двумя янтарями, глазами. Она, конечно, гуляла сама по себе, вредничала, иногда царапалась; одним словом, вела абсолютно типичную кошачью жизнь и ничем выдающимся не отличалась. Любовь в понимании Мисс была чем-то официальным, условным или даже шаблонным, что ли. Может быть, потому что ее хозяевами были пожилая бездетная пара из богемно-интеллигентной среды. Она художница, он – профессор математики. Хозяйка гладила ее только по вечерам, сидя в кресле и наблюдая, как в камине потрескивают поленья. И так изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Вечер, кресло, камин. Исключениями были только дни, когда приходили гости или хозяева уезжали на отдых за кордон. У Мисс никогда не было котят, она их, впрочем, и не хотела иметь. Она не ощущала в себе материнского инстинкта, была слишком независимой, а может, просто не встретила подходящего кота. В любом случае, ей теперь было уже поздно думать о потомстве. Как-то в один январский день, когда за окном медленно падал снег, дни были короткими, а вечера темными и длинными, к ним приехала пожить племянница хозяйки, которая заболела и чувствовала себя беспомощной, как, собственно, и ее муж-профессор. Племянница Алла перевернула с ног на голову кошачий мирок Мисс. Она угощала ее разными вкусностями, постоянно звала к себе на коленки и не упускала случая, чтобы погладить просто так или сказать приятное слово. От нее чувствовалась безграничная доброта. Сначала Мисс царапалась так отчаянно, как только могла. Потом, поняв, что с Аллой это не работает, она драла ее вещи и делала еще много всего отвратительного и зловредного этой непонятной ее мировоззрению женщине. Тщетно. Алла ее не ругала, не игнорировала, а снова звала на коленки или гладила просто так, а несколько раз даже пыталась поцеловать! Где-то через месяц Мисс «сдалась» и стала даже скучать по Алле, когда та уходила в магазин или по каким-то своих делам, и , что самое нетипичное для нее, – ждать Аллиного возвращения и радоваться ее приходу. Какие же это были замечательные деньки, несмотря на непогоду на улице! Ранней весной Алла уехала домой – ее тете стало не только лучше, но она даже достала карандаши, чтобы сделать наброски какой-то иллюстрации. Профессор был в очередной командировке. Мисс сидела у окна и ждала. Аллу. Она больше не была типичным «персиком».

ГОЛУБАЯ МЕЧТА

Катя радостно сбежала вниз по лестнице Лондонского магазина Tiffany&Co, предварительно сделав «селфи» в зеркале зала с серебряными украшениями и фото – для Фейсбука – необыкновенно красивой, размером почти в два этажа, люстры. Она давно мечтала побывать в Tiffany&Co. Насыщенный, бирюзовый оттенок ее грез и символ идеальной свадьбы не давали ей покоя. И вот теперь она была здесь. Катя склонилась над витриной с эксклюзивными колечками для избранных клиентов, на которых не было ценника, с жадностью и сладким упоением рассматривая каждое из них. Ее голубые глаза блестели в такт идеально отшлифованным бриллиантам размером в несколько карат. Вот еще несколько минут, и произойдет то, о чем многие девушки могли бы только мечтать! Катя подняла взгляд. Он вальяжно и самоуверенно шел ей навстречу. Одетый в безупречно посаженный на красивую фигуру серый костюм, начищенные до блеска черные туфли. Своим приятным, немного картавым английским языком он сказал: «Мисс Екатерина Иванова? Пройдемте, пожалуйста, со мной. Вы приняты на работу, я ознакомлю вас с деталями».

МЕДОВЫЙ УИКЭНД

Одним холодным ноябрьским утром Ника сидела, укутавшись в мягкий, очень приятный наощупь плед, перед огромным окном и пила горький черный кофе, так как молока не нашлось. Она положила на барную стойку ноги, одну на другую одетые в теплые носки и широкие спортивные треники цвета хакки, то и дело шевеля пальцами, чтобы хоть как-то поддерживать в них тепло. Ника смотрела на темно-серое море и нависшие над ним тяжелые, дождевые облака, в то время как ее мужчина видел сладкие и ленивые воскресные сны. Она думала о том, что если бы конец ноября был нотами, то она наиграла бы его в минорных тонах. Возможно, в стиле блюз. Сделав очередной глоток, она немного напела эту мелодию и еще больше укуталась в плед. Ветер завыл, закрутив в воздухе песок и мусор, оставшийся с вечера на пляже. Ника вспомнила вчерашнюю субботнюю ночь - танцы в прибрежном кафе, безмолвную прогулку до домика в обнимку и его нежные, но жаркие поцелуи, до сих пор горящие на ее плечах и шее. Ей не верилось, что такое бывает. Особенно, когда тебе за сорок. Именно поэтому, она научилась наслаждаться каждой минутой и проживать ровно шестьдесят секунд в ней, и не одной меньше. Закапал дождь. Ника залезла обратно в постель к Джону и очень сильно прижалась к нему. Еще буквально пара часов вместе, после чего он отвезет ее к мужу, а сам поедет к своей семье. И совершенно неизвестно, когда снова она сможет вдыхать его запах и ощущать на себе его большую тяжелую руку.

ОДНА ВОЛШЕБНАЯ ИСТОРИЯ

С самого детства Мира была хрупким цветком. Она распускалась, словно чудесной формы, тугой бутон розы с запахом ландыша и глубинным содержанием лотоса. Будучи еще совсем маленькой девочкой, она чувствовала события и людей, словно у нее не было кожи. Она росла, и вместе с этим глубоко и чутко ощущала любого прикоснувшегося к ней своей жизнью прохожего. Она выходила из дома и переживала с каждым человеком идущим навстречу, сидящим в метро, продающим ей хлеб - их горести и сомнения, агрессию и неуверенность в себе, отчаяние и радость. Разговаривая с людьми, она тут же начинала чувствовать, что у них происходит внутри и это иногда болезненно, а иногда приятно отзывалось в ее теле. Каждый вечер приходя домой с работы, Мира писала рассказы. Все ее герои выходили настолько яркими и живыми, будто каждый раз, прилетая в ее комнату, они сначала представлялись, потом пожимали ей с уважением руку и отправлялись прямиком на электронные страницы. Каждую ночь, с тех пор , как Мире исполнилось тридцать лет, она молилась о том, чтобы перестать быть такой чувствительной и чересчур восприимчивой к чужым судьбам. Она хотела быть такой же как все. Иногда строгой, а иногда и вовсе равнодушной. Однажды в самом начале весны, в одну из ничем не примечательных суббот, Мира вышла из дома и оправилась купить свежую выпечку к завтраку. На земле еще лежал снег, от которого создавалось впечатление зимы. Люди проходили мимо, а она ничего от них не чувствовала. Зайдя в любимое кафе за круассанами с шоколадом и фисташковыми макарунами, Мира поймала себя на мысли, что единственная парочка влюбленных, сидящих в обнимку и попивая ароматный кофе совершенно ничего не излучала. Никаких эмоций. Полный ноль. Немного замешкавшись, но при этом отчего то невероятно радостно, она заплатила за любимое лакомство и пошла домой. Позавтракав, она отправилась с другом в кино, где снова ничего ни от кого не чувствовала, смеялась, пила минеральную воду и с явным удовольствием ела овощные чипсы. Прийдя вечером домой, ей не терпелось сесть за компьютер и закончить рассказ, который хотели издать в очень известном журнале. Спустя несколько минут ничего не произошло. Чистый лист Word так и остался чистым. Пустота отозвалось глухим звуком. Мира больше не смогла писать.