Рассказ Аиды Джаксыбаевой «Перерождение», присланный в редакцию Bookscriptor на разбор, является хорошим примером текста, написанного в стиле магического реализма. Идея неплоха, хоть и не оригинальна, но зато автору удалось создать саспенс, описать психоделический трип (очень в духе Виктора Олеговича Пелевина) и внятно рассказать историю.

Правда, если бы автор отредактировала рассказ, то он мог бы стать еще лучше. Во-первых, долгий пролог-размышление – если выкинуть его из текста без сожалений, то создастся нужная читателю динамика, «вход» в историю без ретардаций. Все вопросы в стиле «обращение к читателю» («Вам когда-нибудь доводилось просыпаться с таким чувством будто вот-вот должно что-то произойти. Однажды тень подобного беспокойства коснулась своими неумолимыми руками и меня…» – объективно, это не лучшее начало, во многом раздражающее читателя, такой реверанс в прошлое) надо удалять. Помимо ненужной риторики они не содержат никакой информации, а путают читателя – причем тут неприятель? Кто он? Кто рассказчик, которого лишили покоя? Если он стал ТЕМ, о чем говорится в финале, то причем тут безумие, непредсказумость и такие заявления, как «я покончил бы со всеми своими треволнениями, но дело в том, что я противостоял необычному существу»?

Во-вторых, эта история должна быть вихревой, как ураган – либо наоборот подробной, дотошной. Автору надо определиться, какого эффекта он хочет достичь.

В-третьих, можно порекомендовать автору поработать над развязкой и финалом. При вторичном прочтении они вызывают вопросы. Есть ощущение хаотичности – но как прием это не работает.

Резюмируя: хочется пожелать автору удачи и терпения – при грамотной доработке ее произведение обретет законченность и станет действительно увлекательным рассказом.


(Текст печатается с авторскими орфографией и пунктуацией)


   Перерождение

Вам когда-нибудь доводилось просыпаться с таким чувством будто вот-вот должно что-то произойти. Однажды тень подобного беспокойства коснулась своими неумолимыми руками и меня. С той минуты я потерял покой, как некую ценность, что уже не в силах вернуть. Волнение и тревога захлестывали меня. Я должен был предвидеть это, так как я подозревал, нет, я остро чувствовал, как во мне с годами накапливались смятение и страх, которые, наполнив сосуд, намеривались прорваться наружу. А прорвавшись, они подчинили меня своей воле.

Безусловно, я винил во всем моего давнего неприятеля, который лишил меня душевного покоя. Быть может, имей достаточно силу духа, я покончил бы со всеми своими треволнениями, но дело в том, что я противостоял необычному существу.

Вы вправе принять меня за безумца, но я намерен поведать миру историю, которая наполнена не столько скрытым предостережением, сколько непредсказуемостью, на которое не способна даже моя фантазия, «конца пути».

В деревне, где я жил, находилась личная библиотека знаменитого писателя Себастьяна О… Она представляла собой обычное, ничем не примечательное строение, простой архитектуры без каких-либо затейливых украшений. Библиотека не примыкала к какому-либо зданию, а в гордом одиночестве восседала в центре малахитового ковра, окаймлённого невысоким деревянным забором. Калитка никогда не была заперта на замок и, с радостью, впускала всех любопытных.   Несмотря на то что библиотека на первый взгляд казалась заброшенным, запустелым, мало кто мог пройти равнодушно мимо нее. И конечно же, библиотеку все любили. Чтобы провести досуг среди захватывающего сюжета того или иного произведения, жители часами проводили в ней время. Их словно заманивали туда гипнозом, ибо это превращалось в зависимость. Особенно читателям нравились произведения, написанные самим писателем. Однако, к великой досаде всех деревни, авторские книги были в едином виде.

Я же, по непонятной причине, невзлюбил библиотеку с первых дней. Я питал глубокое уважение к самому писателю за его непревзойдённый талант, долго размышлял на досуге над его поразительным умением, оставаясь в тени, не показываясь на публике, получить славу и признание мастера своего дела. Он являл собою загадку для многих, однако к нему мои мысли имели самый доброжелательный характер. Причина столь сильной моей злости крылась в самом здании, к нему я питал самую сильную, самую жгучую ненависть, пламень которой день ото дня разгорался сильнее, ибо я считал библиотеку мистическим местом, окутанным таинственностью и загадочностью. Я видел в этом месте живое существо полной жизни и разума, существо, способное мыслить. Я четко осознавал всю его опасность. Интуиция предостерегала меня, а внутренний голос вторил ей: «Здание таит в себе опасность».

И тогда мне пришло в голову интересная затея. Каждый день, прячась за деревьями, я следил, как люди, словно завороженные, семенят по узкой тропинке в саду, ведущей к дверям библиотеки и скрываются за ней. Я заметил со временем странную перемену в них: выражение лица выглядели изможденным, пропал румянец на лицах, взгляд стал тусклым и равнодушным. Мои наблюдение еще больше укоренили подозрения насчет того, что место это окутано нечистыми силами.   Я понимал, что ни в коем случая мне нельзя входит в библиотеку и прилагал все усилия, чтобы не попасть под влияние дьяволького создания, которое, казалось, следит за мной. Ведь во время своих слежек я постоянно чувствовал на себе чей-то пристальный, грозный взгляд и, в конце концов, дал себе клятву, что никогда моя нога не переступит порог библиотеки, но…

Я смутно помню события той ночи, но сделаю все возможное, чтобы рассказать их с полной, насколько это допустимо сейчас, подробностью.

Была глубокая ночь, когда я проснулся от того, что в мое окно кто-то яростно стучал. Я слишком сильно хотел спать, чтобы откликнутся на стук, поэтому продолжал лежать на кровати и делать всевозможные попытки вновь вернуться в мир сновидений. Однако, стук не прекращался, а, наоборот, становился все чаще и назойливее. В момент, когда терпение мое иссякло, я встал, проклиная все вокруг. Но едва только я успел подойти к окну, как оно вдребезги разбилось. Я пригнулся, чтобы осколки не попали на меня. А, когда, подобрав с пола разбивший стекло камень, я все-таки подошел к окну, то пришел в сильную ярость.

Я спешно выбежал на улицу. Как я желал проучить проказником, эти уличные мальчишки должны были понести наказание. Но меня встретила только пустая улица и легкий ветерок. Я невольно прислушался. В ответ тишина и слышен был лишь зловещий скрип, медленной раскачивающейся качели. Верх-вниз, верх-вниз… Это звук неприятно отзывался в ушах. Случись все днем, я бы не придал этому никакого значения, но в тот момент, в тот жуткий час, я начал беспокоиться и нервничать. Ярость утихла, сменяясь тревогой. Внутренний голос подсказывал мне, что все происходить не просто по воле случая.

Несмотря на безлюдность, мне казалось, что за мной кто-то наблюдает, чьи-то невидимые глаза следят за каждым моим движением, за каждым поворотом моих мыслей.

- Кто здесь? – я не спросил, я крикнул в ночное пространство, пытаясь придать себе мужества.

Я стал злиться. Что ж если кому-то взбрело в голову посмеяться надо мной, то я это прекращу.

Решительным шагом я пошел прямо по дороге, точно знал куда идти. Я был абсолютно уверен, что отыщу того, кто дерзнул нарушить мой сон. Идя быстрым шагом, я вглядывался в каждый дом, в каждое дерево, прислушивался к каждому шороху. Но везде было тихо. Создавалось впечатление, буду сама жизнь уснула в тот момент.

Неожиданно мой взгляд остановился на достоянии нашей деревни. Передо мной величественно возвышалось здание библиотеки. При ярких лучах луны, ее очертания чутко выделялись на светлом ночном небосклоне. Она, как и все вокруг, также покоилась в безмолвии, но безмолвие это, что окружало ее, было особенное, напряженное, оно сковывало изнутри и заставляло сердце учащенно биться. С опаской я начал ее разглядывать и то ли так разыгралось мое воображение, то ли всему виной была гнетущая атмосфера, но мне казалось будто здание смотрит на меня и издевательски посмеивается. Внезапно меня обдало ледяным холодом. Я оглянулся, желая узнать откуда он идет и ноги мои подкосились…

Все случилось в мгновение ока. Я продолжал стоять один, но уже не у обочины дороги, а на пустой поляне. Вместо теплого летнего воздуха, меня окутывал легкий, прозрачный туман, который поднимался с земли. Я с изумлением оглядывался по сторонам. Вокруг все преобразилось. Дома, деревья, знакомые места исчезли и только одно здание оставалось на месте. Оно с победоносным видом взирало на меня. Мне стало не по себе. И только тогда я понял, что попал в ловушку.

Я закрыл глаза, молясь чтобы все было лишь сном. Но открыв их, пал в еще большее отчаяние. Все оставалось без изменений. Звонкая, давящая тишина, отзывалась в каждом углу моего сознания. Я чувствовал, чувствовал что-то должно произойти.

Мне хотелось бежать, скрыться, вернуться обратно в деревню, но ноги предательски не слушались меня. Сознавая, что я уже не в деревне, не на свой родной земле, я вопрошал себя, как поступить дальше. И словно читая мои мысли, дверь библиотеки медленно и бесшумно начала открываться. В тот момент, когда дверь открылась полностью, я увидел лишь густой мрак: ни проблеска света, ни проблеска ЖИЗНИ.

Я впился глазами в темноту, ожидая увидеть в дверном проеме загадочную фигуру писателя, которого никогда никто не видел. И тут меня охватила паника: дыхание участилось, на лбу появились испарины холодного пота, а руки сильно задрожали. Я отчетливо видел, как темный сгусток воздуха начал двигаться и совершать круговые движения, создавая воронку в дверном проеме. Нечто овладело мною. Меня манило туда, тянуло, словно невидимые руки библиотеки обхватили тело и тянули к себе, подобно рукам рыбака, что тянут тетиву, на конце которой барахтается их жертва. Я пытался сопротивляться, но усилия мои были напрасны. Было ясно, что неведомые мне силы не желают отпускать меня. Вскоре я перестал что-либо понимать, я лишь знал, что иду прямо в лапы недруга, так как уже не был властен над собой.

Когда я вошел во внутрь, тьма окутала меня со всех сторон. Глубоко вздохнув, я на ощупь двинулся дальше. К горлу подступил комок, а в ушах эхом отдавался каждый стук сердца. Где-то в глубине подсознания я понимал, что поступаю необдуманно и глупо. Но мною двигало что-то иное, то что не подвластно пониманию моему разуму.

Неожиданно кто-то схватил меня за запястье и крепко сжал руку. Мою щеку обдало чьим-то дыханием, и я услышал хриплый приглушенный шепот, похожий на мольбу:

- Прости, прости меня малый. Я не хочу, нет, я вовсе не хочу, клянусь тебе, но так надо… Надо! Я не знал… не знал, что все так обернется. Я ведь хотел только славы, признания ….– вдруг шепот оборвался и через мгновение заговорил очень быстро – Они здесь, они следят за мной, они слышат меня. Я хотел… Нет, уже слишком поздно, чтобы разрывать договор, иначе… они сказали, что уб…

Снова наступила невыносимая тишина, тяжким грузом давящая на каждый мой нерв.

- Я вижу их! – рука еще сильнее сжала мое запястье.

В следующую за тем минуту мое тело вдруг наполнилось легкостью. Я чувствовал, как сгусток непроглядного мрака мягкими движениями обволакивало мое тело, погружая меня все глубже и глубже в свои объятья. И тогда напряжение, ожидание неминуемый беды, присутствие загробного мира отступили, покинули меня впервые за последние недели. Я расслабился, все мое существо стало ватным. Я закрыл глаза и чувствовал, что парю в мягком облаке и на душе от этого стало как-то особенно приятно.

Спустя какое-то время я услышал легкий, совсем беззвучный звук лопающегося мыльного пузыря. Мое тело, такое безмятежное, не сопротивляясь процессу изменения, распадается на мелкие кусочки, преображаясь в тонкие струйки дыма. Переплетаясь в замысловатые узоры, они стремятся верх к новой жизни, к перерождению….

На утро мое тело нашли у самого порога библиотеки. Меня посчитали мертвым. Но наступил ли мой «конец пути» на самом деле?

Я жив и живу до сих пор, однако в ином виде, в ином теле, томясь на книжной полке в ожидании читателей.