Мы продолжаем цикл интервью «Как я стал писателем». Сегодня мы поговорили с автором, журналистом, создателем телеграм-канала «Хемингуэй позвонит» Егором Апполоновым. В Альпине выходит его книга о писательском мастерстве – «Пиши рьяно, редактируй резво» –, в которую вошли интервью с современными авторами, один из которых – внук того самого Эрнеста Хемингуэя – Джон Патрик. 

photo4970234381289498645.jpg (Егор Апполонов интервьюирует Джона Патрика Хемингуэя)


Егор рассказал нашему главному редактору Екатерине Писаревой о том, помогают ли советы известных писателей при работе и как опыт работы в журналистике влияет на письмо.

Недавно в Альпине вышла твоя книга о писательском мастерстве «Пиши рьяно, редактируй резво». Расскажи, почему тебя интересовала эта тема? Из чего родилась идея книги?

Идея книги возникла сама собой. Если отмотать назад, все началось в тот момент, когда я понял, что мне нравится писать прозу. Я написал три первых черновика трех разных романов. И это было, ну скажем, так себе. И тогда я понял, что мне не хватает знаний и опыта. Знания нашлись в книгах («Поэтика» Аристотеля» и другие — все они упомянуты в «Пиши рьяно»). За опытом же я обратился к другим писателям. Благодаря выдающемуся журналу The Paris Review и его проекту The Art of Fiction я прочел интервью с лучшими писателями 20 века. И пока я все это читал (для себя, потому что мне было интересно, «как у других»), я, естественно, делал какие-то заметки на полях. Выписывал интересные цитаты.

Кстати, многие так работают. Мой мастер в Литинституте, Сергей Есин, выписывал их на карточки и делал картотеку цитат по тематике. А как появился канал «Хемингуэй позвонит»
Поскольку читал я очень много, со временем сложился довольно серьезный багаж высказываний великих. И что интересно — все эти выдержки начали взаимодействовать друг с другом. Возникало согласие и противоречия. Я увидел связи и закономерности. Телеграм-канал «Хемингуэй позвонит» появился потому, что я решил, почему бы не поделиться всем, что интересно мне с теми, кто, быть может, испытывает подобные переживания. Если сильно укоротить все, что было дальше, то я прочел примерно 30 книг и сотни интервью и материалов о писательстве в газетах и журналах. Так появилась книга «Пиши рьяно, редактируй резво». «Ужасный факт состоит в том, что все книги сделаны из других книг», — сказал однажды Кормак Маккарти. «Ужасный» факт состоит в том, что моя книга тоже однозначно сделана из других книг.

Как, по-твоему, может помочь опыт других писателей в работе?
Научить писать невозможно, это правда. Понимание не в инструкциях. Понимание — в опыте. Суть в том, что реальное мышление (составление сложных интеллектуальных объектов) происходит на основании опыта (практики). Научить писать невозможно, но можно побудить пережить писательский опыт. Нет чудес в формулировках и советах. Чудеса случаются именно в опыте, рождаются через написанные слова и социальные взаимодействия, в том числе и с писателями в моей книге. Понимаешь, о чем я? Я хочу «заразить» читателя желанием писать больше. Это, пожалуй, главная задача книги. Ты читаешь о других писателях и видишь: «О, они тоже ошибались. У них тоже было отчаяние. Они тоже страдали. И до финала дошли только самые стойкие. Значит и у меня получится. Значит я буду пробовать и дальше». 

«Пиши рьяно» — книга, призванная, прости за тавтологию, ускорить закон ускоряющейся отдачи Курцвейла. О чем говорил Курцвейл? Суть закона, если сильно упростить, в том, что любой процесс имеет тенденцию ускоряться, и его результаты по сложности и возможностям со временем изменяются экспоненциально. Переводя на язык писательства это значит, что сначала ты очень долго «запрягаешь», а потом случается резкий взрывной скачок, когда все частички мозаики складываются и ты наконец понимаешь, как написать и что написать. И это ускорение возможно лишь в опыте. То есть, чтобы стать писателем, надо много писать. Все знают эту фразу Кинга, но возможно не все понимают, зачем. Возможно, теперь станет чуть понятнее.

abc0f67f10bd46b8bf46c01fc66d6892.jpg

Еще раз — в этой книге нет магических формул и «таблеток писательства». Да, собран огромный, как выяснилось, когда я составлял список используемых источников, писательский опыт. Но все это собрано затем, чтобы читатель заразился идеей писать. И знаешь, отзывы тех, кто книгу уже прочел, говорят о том, что книга заражает желанием. И это для меня главное. Резюмирую: книга призвана заразить ваш мозг хорошими идеями. Дать вам хороший базовый капитал. Андрей Владимирович Курпатов сказал: «Если вы хотите, чтобы ваши решения были лучше, выбирайте тот социальный круг, который позволит приобрести больше знаний и понимания жизни». Книга предлагает социальный круг великих писателей. Вот и все. 

А как ты сам решил стать писателем? Помнишь ли ты первый художественный текст, который написал в жизни?
Не уверен, что ты решаешь стать писателем или решаешь становиться им. Это идет откуда-то изнутри и от тебя ничего не зависит. Первый художественный текст помню. Это был какой-то рассказ о двух людях, которые любили друг друга, но очень страдали. Мне было, наверное, лет 13 и рассказ был, конечно, так себе. Но когда я читал этот текст девочкам, им нравилось.

А помогает ли работа в журналистике (твой предыдущий опыт, когда ты возглавлял Forbes Style и Коммерсантъ Travel) при написании текстов?

И да, и нет. Хемингуэй сказал: «На определенном этапе журналистика становится разрушительной для того, кто хочет стать серьезным писателем». В какой-то момент так и происходит. Да, совершенно точно, журналистика помогает научиться работе с языком. Но она крайне далека от того, чтобы научить законам художественной драматургии. 

В твоей книге много диалогов с современными писателями. Расскажи, какие самые яркие моменты были в твоих интервью? Что удивило тебя или заставило пересмотреть отношение к профессии писателя?
Все писатели — люди. Нет сверхлюдей. Ты встречаешься с этими людьми и понимаешь, что у них тоже есть свои страхи, свои страдания. Но все они упертые. И не сдаются. Ярких моментов было много. Но, наверное, главный итог этих бесед — что с многими я так или иначе подружился.

Что, по-твоему, делает литературу современной? И отличается ли сегодняшняя литература от русской классической?
С одной стороны — актуальность темы и героя. С другой, если руководствоваться этим определением, то «Анна Каренина» — это современная литература. Мне сложно ответить на этот вопрос. Я бы сказал так: современная литература, опирается на текущие реалии. Если бы «Анна Каренина» была написана сегодня, то вместо скачек была бы, допустим «Формула-1», вместо того самого поезда — сверхскоростной «Сапсан». И так далее. Алексей Иванов сказал однажды, что писатель всегда старается найти «героя своего времени». Вспомните Виктора Пелевина — в свое время он очень точно попал в образ «малиновых пиджаков», которые ищут истину в наркотиках и буддизме. Вспомните того же Иванова. В «Географе» мы видим типичного представителя того времени, о котором пишет автор. Вспомните «Петровых в гриппе» — Петров, вполне себе, герой времени.

Герой нашего времени – какой он?
Какой? Очень сложный вопрос. С одной стороны, это «тянки на зоже и фитоняшки». С другой — политические и силовые фигуры. С третьей — айтишники и гики-стартаперы. И так далее. Современная литература пишет о современности, как бы банально это не прозвучало. Отличается ли современная литература от классики — да, безусловно. С одной стороны, массовая литература стала более коммерческой — пишется то, что продается. С другой — поменялись темы, интересующие писателей, потому что поменялось время. Вечные темы, такие как любовь, предательство, дружба и смерть, остаются в тренде.

А может ли писатель работать вне контекста?
О каком контексте ты говоришь? Быть вне тусовки? Безусловно, да. Быть вне контекста времени и реальности вокруг — тоже да. Быть «в астрале»? Тоже да.

Хорошо, а должен ли писатель выстраивать себя как бренд? И что может помочь для раскрутки книги?
Алексей Сальников стал брендом после того, как получил «Нацбест». А до этого просто выложил текст на Bookmate и текст стал вирусным. А кто-то очень старательно себя «пиарит» в соцсетях. Но из этого ничего не выходит. Скажу так: первичен текст. Но в условиях текущих реалий писатель просто не может оставаться затворником и не «пиарится». Он обязан. Именно поэтому Алексей Сальников, который, если вы заметили, не очень любит публичные мероприятия и в некотором роде социофоб, все же активно участвует во встречах с читателями и разных вечерах. Это продвижение. И да — без него сейчас никуда.