Сегодня мы комментируем рассказ «Черно-красная русская рулетка», присланный на разбор Виктором Свинаревым. Текст имеет разрозненную структуру – он фрагментарен, в некоторые моменты автор переходит на почти поэтическую речь и образы, а местами – на разговорную. В нем нет цельности – это его главная проблема. 

Герой рассказа – «бывший главный инженер» – болен неизлечимой болезнью. Какой конкретно – читателю не говорится. Лишь разрешается присутствовать в последние минуты жизни героя – когда он, напоследок, решает вновь разрешить себе все, что давно запрещено. Но станут ли минуты последними – неизвестно. На то она и русская рулетка, интрига, вынесенная в название. 

Есть ощущение, что автор испытывал некую тревогу при написании этого текста. Чувствуется сильный эмоциональный накал – он таится и в пунктуации (восклицательных знаках), и в разбивках на условные подглавки, и в самой авторской интонации. Помочь может холодный трезвый взгляд на историю – чтобы рассказ получился четким и внятным.

(Рассказ печатается с авторскими орфографией и пунктуацией)

Черно – красная русская рулетка

Бывший главный инженер какого-то советского бывшего предприятия как-то осенним, светлым еще, вечером пошел в лес.
Ружье, документы оставил на видном месте дома, вот потому ему было немного неловко и жутко.
Совсем не так, когда он впервые пошел сюда, в лес с батиным ружьем. Теперь оно тоже для сына будет. Приедет издалека, возьмет в руки ружье, —ну здравствуй, батя— скажет.
А может, и нет.

Там в лесу, далеко - далеко уже от всех, на приготовленном месте он развел костер. Тем более, что дрова заготовлены заранее.
Такими же как и он охотниками.
Курил сигареты, прихлебывал водку прямо из горлышка бутылки, а ведь был стакан, но нет, все должно так, как на выпускном вечере.

Ловил, как говорится, полный кайф и это несмотря на то, что врачи категорически…Эти человеческие слабости.
Но: светили звезды, в данный момент. около костра они были необычно крупные, яркие. Ведь иногда инженер поднимал лицо вверх и лицо его немного кривилось.

От дымка кострового, подумаем мы, ведь нам тоже хочется, чтобы все кончилось благополучно.
Тем более. что сырая веточка, так и норовила попасть рядом с огнем и задымить прощально.

Никто не должен был подходить к нему в этот момент, потом у, что он выбрал и выбор этот был его и только его.
Он пил, ел картошку, хоть она была сыроватой, но и такая была в великую радость сейчас.

Сыпал соль столько сколько получалось на горячую сердцевину очередной. Хотя врачи запретили ему категорически.
Но ведь в детстве он ел картошку только с солью. Тогда была такая большая, крупками, серая, очень вкусная соль.
Сейчас такой нет и больше не будет никогда!
И давление больше его не мучило. И желудок, который и изменил ему первый. И был аппетит и было жаль себя по настоящему.

Все потому, что под раскаленной золой уже костра находился большой, хорошо сохранившийся снаряд с войны.
Трогать его было нельзя, и взрыватель сам был изумрудно зеленого цвета и торчали вверх ядовито молоденьким грибком.

И именно сейчас над зеленой горячей невидной шляпкой горит небольшая кучка заново разглаженных бумаг:
Какие-то там фото, справка о последнем месте работы, рецепты лекарств, которые станут ненужными. Копия заявления о страховке
Россгострах и Россгосужас.
Это сейчас все его.

- - - - - - - - - - -

Значит, Бог подарил ему напоследок вот эти мгновения его жизни и все что она есть, чем наполнена.
Эти звезды.
И водку и картошку с крупной солью.
Может быть, поплакал немного, все ж таки жаль будет детей, жену.
Соль соленая, а слезы сладкие. Но с места своего не сдвинулся.
На охоте всегда так: поставили в одно место и не смей сходить с указанного…

- - - - - - - - - - -

Костер тлеет и сейчас в нем самый жар.
Бог или кто там наверху, наверное в эти минуты все дела свои забросил.
Тоже, небось, захотел сладенького. Нашего, русско-соленого.

Вот только что то конца не видать, или так и задумано?

Бог его знает!

Тогда выходит, что его и не…!!!