Продолжаем интервью в рамках цикла «Как я стал писателем». Сегодня мы поговорили с одним из успешнейших авторов нашей платформы Дмитрием Конаныхиным (автором романов «Деды и прадеды», «Индейцы и школьники», «Студенты и совсем взрослые люди», «Тонкая зеленая линия») о том, как он, инженер по образованию, дошел от проектирования космодромов до написания романов и успешной карьеры радиоведущего.

– Дмитрий, расскажите о своем детстве? Вы хотели стать писателем?
– Конечно, нет. Если бы мне в детстве кто-нибудь сказал, что я буду этим заниматься, то я бы не поверил. Я мечтал вслед за родителями заниматься строительством космодромов. 15 ноября 2018 года было 30-летие запуска с космодрома Байконур легендарной системы «Энергия-Буран». Мои родители отъездили более 10 лет на создание этой системы. Отец был ведущим по наземным заправочным комплексам на Байконуре, все мое детство так и прошло в Балашихе. Это был интересный закрытый городок в советское время, где была собрана интеллигенция со всего Советского союза. Лучшие ребята приезжали туда и делали единственный завод, который в Союзе делал оборудование для всей химической и металлургической промышленности. Таких заводов на всей планете всего шесть или семь – один в Японии, два в Штатах, один в Германии, во Франции, Британии и в СССР. Сейчас он восстанавливается.

Я еще пешком под стол ходил – стол был импровизационный: чертежная доска и два стула – когда бригада отца проектированием занималась. В однушке-хрущёвке, на площади 30 метров, бригада из 10 человек рисовала чертежи, а я там, маленький, под ногами ползал. Так что все истории о «Буране», о лунной гонке, о космодроме, о ракетах я знал с детства. Увлекался физикой, математикой, пошел в вечернюю физико-математическую школу Бауманки, потом поступил на технику и физику низких температур (все, что касалось глубокого холода – моя область). Так что первое высшее у меня – Бауманка, я инженер. Как-то даже читал для детей физику в физико-математической школе, был такой веселый эпизод в моей жизни. А потом случайно писал кандидатскую по своей специальности, но защищать не стал. 

– То есть никаких писательских амбиций с детства у вас не было и ничто не предвещало…
– Вообще. Я работал по профессии, мне повезло участвовать в проектировании систем для космодрома Плесецк, потом мы делали первую «Ангару» 20 лет назад, ту ракету, которую сейчас представляют, как новинку – первые разработки начались в районе 94-95 года. Мы в 1996 году приступили к эскизному проектированию – это был топ того, чем я занимался. Я, тогда еще зеленый инженер, рассчитывал расположение объектов космодрома, расстояние от старта до хранилища водорода, собирили водородные цистерны со всего Союза. Последнее, что я делал, это проектирование системы для Старта морского базирования, который сейчас у американцев обратно купила наша S7. Но не все было так радужно, был кризис, и я как никто другой знаю, что такое, когда у тебя жена, маленький годовалый сын и зарплата в 100 долларов с задержкой в восемь месяцев. Когда ты 12 часов, до красных глаз, рисуешь схемы для космодрома, а после работы идешь и четыре часа разгружаешь вагоны с китайской тушенкой – это очень помогает формированию мировоззрения. Зато я знаю, что взрослый 26-летний мужчина может за четыре часа бегом перекидать 20 тонн тушенки в коробках. Помню, я за одну смену получал половину своей заработной платы на основной работе. Вот о чем можно писать.

– Вы никогда не хотели писать нон-фикшн? По сути то, что вы делаете на Ютубе, это же образовательные лекции, фактически нон-фикшн.
– Мне немного скучно. К тому же есть такой автор Максим Калашников, который столько уже всякой чуши написал об этом, что и смысла нет. 

– А расскажите про Ютуб-канал? Он же появился до вашей программы на радио (Дмитрий ведет программу «Российский радиоуниверситет» на Радио «Россия» – прим.)?

– Перед тем, как перейти на Радио «Россия» я действительно делал Ютуб-канал, где объяснял чуть ли не на пальцах, как устроены объявленные Путиным ракеты с ядерным двигателем. Сначала было немного зрителей, но вдруг это видео хайпануло в сотни тысяч просмотров, и меня пригласили дать комментарий для России-24. Всего я сделал порядка 10 – 12 видео, посвященных космическим технологиям.

– Как получилось, что вы начали писать?
– Совершенно случайно, до этого было долгий путь. В 97 году я резко поменял свою судьбу, меня, одного из немногих молодых специалистов, с перспективой пригласили в созданный отдел маркетинга на заводе, и я начал заниматься продажами того оборудования, которое производили на заводе. И тогда мы сказали руководству: «У нас нет образования, мы должны пойти учиться». И так получилось, что я получил MBA в области коммерции, закончил Всероссийскую академию внешней торговли при Министерстве экономического развития. Нам читали блестящие преподаватели.

Надо было кормить семью, мне предлагали стать заместителем главного инженера на заводе – но я ушел, потому что надо было либо встраиваться в систему местных делишек, либо уходить. Я принял решение. Перешел в один из строительных холдингов, потом за два года с заместителя начальника отдела стал руководителем управляющей компании, потом и там карьеру сломал, потому что отказался делать то, что мне претило. После этого занимался инвестиционными проектами в Воскресенске и Татарстане, потом позвонил ребятам, с кем учился на МBA, и меня позвали в стартующую трейдинговую компанию. И я 15 лет отработал трейдером в независимой компании. Международный трейдинг, продажи российских удобрений. Я объездил пол-мира, многое видел своими глазами. Когда ты видишь, как живут простые люди в разных странах, и имеешь возможность сравнивать с жизнью у нас, ты намного более увлеченно относишься и к России, и ко всему миру. Мы встроены в европейскую культуру: у нас немецкая инженерная школа, у нас византийская вся технология управления государством, в нашей литературе многое взято из французской беллетристики. Накопился опыт, мне было, что рассказать.

– И вы решили попробовать стать писателем.
– Я не выбирал, это была абсолютная случайность. Все, что я пишу, я фактически не редактирую. Я это вижу все как многогранный фильм, где ты одновременно все герои: мальчик, девочка, старуха, животное. Когда рассказывают истории про то, как звездам Голливуда сложно переходить из образа в образ, какие у них жёсткие нервные срывы, поэтому они торчат на наркотиках, то мне смешно – когда ты пишешь сразу 20-30 образов, когда ты чувствуешь, как физически покрываешься пигментными пятнами, когда описываешь умирающего старика, или когда тебе физически больно, когда ты ловишь пулю, то вот тут реально крыша едет. Я потом научился управлять сознанием, это уже стал контролируемый процесс, как дзен, медитация – когда ты одновременно внутри и снаружи сцены или диалога. И без контроля нельзя, иначе уже отключиться не можешь – эта вещь накрывает сильнее любых веществ.

– Разве это можно выдерживать на каком-то долгом промежутке времени?
– Первый роман «Деды и прадеды» я написал на эмоциональном подъеме. Я не знал, что буду роман писать – это был цикл новелл, представьте, как будто встречаются люди в деревне и начинают рассказывать друг другу истории. Я не думал о всем том, чему обычно учат в Литинституте: завязке, развязке, экспозиции… Просто писал.

Я перечитал много книг американских авторов и многому у них научился, мне нравится то, что американская литература технологична, она отличается от того, что у нас. Она интересна тем, что каждый поворот сюжета обустроен, украшен крючками внимания так, что невозможно оторваться, читаешь в запой. А когда ты открываешь классическую российско-советскую литературу и первым делом встречаешь на полстраницы растянутый деепричастный оборот, ты со вздохом откладываешь, потому что и так жизнь тухлая, да и тут еще ничто внимание не цепляет.

– Когда вы пишете, вы думаете о том, как сделать интереснее?

– Если посмотреть любой серьезный американский сериал, к примеру, то он имеет три слоя: он классно сделан, крепко сшит, блестящий сценарий, обеспечивающий массовость для синих воротничков – раз. Интеллигенция, белые воротнички, считывает все аллюзии, коннотации, отсылки – это второй слой для интеллектуалов, уже технологический. А третий – мощнейшая история с отсылками к библейским образам. При том, что тема может быть абсолютно разной, трехслойность сохраняется. Современная же наша литература максимум будет царапать второй слой, потому что для того, чтобы идти вглубь, нужно иметь хорошее образование и представление о своей Родине. У нас в конце Советского Союза два последних великих писателя было – Александр Крон и Виктор Конецкий, на этом все закончилось. У нас страна активно строилась и развивалась, строила Буран, промышленность, дороги и города, а у интеллигенции было ощущение, что мы живем посреди застоя, при том что наша страна была на подъеме. 

Литература для меня – это один из способов мировоззрения, только выраженный буквами. Каждое новое поколение рождается и заново для себя решает вопросы жизни, смерти, любви и т.д. Эти вопросы – вечные. Современная литература должна говорить на темы любви, секса, детях, вопросах отношения к религии, политике. Когда Большая страна где-то там кукожится на фоне великого интеллигента – это неправильно.  Если человек обладает маленьким жизненным опытом – это чувствуется в текстах. Часто жизненного опыта хватает только на одну книгу. Американцы называют это феноменом one hit wonder или «чудо одного хита» – когда человек весь свой жизненный опыт выплескивает в первую книгу, которая, как правило, хорошая. Например, если говорить о музыкальной группе, то так же – второй альбом принимают по инерции, но настоящий профессионализм появляется, только сделан четвертый. Когда я написал «Деды и прадеды», меня пробил азарт, я за 2.5 года (а мне приходилось работать и ещё летать в командировки по всему миру) написал три романа: «Индейцы и школьники», «Студенты и совсем взрослые люди» и «Тонкая зеленая линия». Когда я дописал «Тонкую зеленую линию» у меня было такое выгорание, я чуть не сдох. Я заболел, была жутчайшая депрессия, я понял, что у меня начинается разрушение личности. То, что я написал, столичные издательства приняли холодным молчанием, и я понял, что надо самому идти к людям. И я открыл для себя Фейсбук. Начал с нуля, никого еще тогда не знал, начал знакомиться с людьми, люди стали меня читать. Я думал, что всю жизнь буду находиться в реальности, близкой к состоянию партизанского отряда. И вдруг появились люди, которые сказали «мы с тобой одной крови». Я понял, что рядом с огромной официозной литературой существуют ребята, которые находятся вне искусственного культурного процесса, которые могут себе позволить в творчестве то, что хотят. Они такие, как американцы говорят, сами себе "независимые лейблы". И тут уже как с эффектом отсутствия фонограммы – при честной конкуренции выигрывает тот, кто обладает реальным голосом

– Почему вы неоднократно проговариваете везде, что принципиально выбрали для себя нашу платформу самиздата?

– Это мой выбор. Независимый лейбл позволяет многое сделать. Я ведь прошел все периоды дурака-графомана. Отправил самотеком тексты во все издательства – нулевая реакция. Потом я отправлял текст во все толстые литературные журналы – и не просто отправил, а дозванивался еще, уточнить. Тот же результат. Я знаю, что мои романы рекомендовали в крупные издательства лично – просто приносили, но там тоже не сложилось. Этим людям не нужен был роман о том, что наш человек может не ныть, пройти ад войны, пройти все испытания, сохранить любовь к Родине и любимой женщине. Им такое не было нужно. И к счастью – именно поэтому я упёрся и написал трилогию-продолжение. Тогда я поставил себе цель написать восемь романов. Впереди еще четыре, они придуманы. Это сага, она задумана, я думаю, лет через 10 допишу.

– Через десять?
– Понимаете, просто физически невозможно написать хорошую книгу быстрее, чем за три-четыре года.
Пятый-шестой роман я уже пишу, это дилогия, которая называется «Глубокий холод ближнего космоса». О людях времен лунной гонки, о нормальных советских инженерах в застойное время – как люди жили. Если вы смотрели «Девять дней одного года», то это «Девять дней одного года» 15-20 лет спустя. Седьмой роман в задумках тоже есть – называться будет «Мера хаоса», история, охватывающая перестроечное время. А потом восьмой – про современность, наверное, будет называться «Мера жизни». Может быть, что-то дальше будет, но пока не загадываю.

– Кто из современных писателей вам нравится, интересен?

– Из современников я больше всего уважаю Пелевина, но то, как его разорвали этим невозможным контрактом по книге в год – его просто погубили! Вот, кстати, история про большие издательства. А ведь он талантливый писатель, в отличии от многих других. В литературе ценится, когда человек может создать красивую, не противоречивую грамотно выстроенную вселенную. Неважно, написали ли вы «Ведьмака» или «Игру престолов», или «Generation Р» – главное, вы написали историю, которая в состоянии саморазвиваться. Вы этим героям сочувствуете, они ваши, вы их приняли, вы следите за их судьбами и неважно, это Роулинг с Гарри Поттером или Стейнбек с «Гроздьями гнева». Если задуматься, к примеру – Мориарти, главный герой «Дороги» Керуака, он же ветеран второй мировой, это можно расценивать как лейтенантскую прозу, где человек идет в наркотическом трипе, чтобы выкашлять из себя этот ужас войны. А у нас этого не было и нет. У нас есть немножко афганской войны, немножко чеченской – но нет выхода глобального на уровень, которая сделала литература гражданской войны. Свой народ надо знать и уважать. Не бояться говорить о нем. У меня такой запрос. Сейчас я очень жду новый роман Юрия Георгиевича Милославского. Это, вообще, уникальная будет книга — по ней уже сейчас сочиняются и пишутся настоящие русские романсы. Такого не делал никто, насколько я знаю.

– Вы стали вести на радио Россия авторскую программу после успеха вашего Ютуба…

– Да, я давно мечтал о том, чтобы рассказать нашим людям о работе наших лучших ученых. Мы стараемся выйти на авторов, разработчиков, гениев русской науки и дать им возможность свободно, на всю страну, рассказать о своих самых передовых разработках, как они чувствуют себя в международном разделении труда. Каждый день въезжать в новую тему – это, конечно, катастрофа для мозга, но очень организует. Мы с моей совершенно термоядерной соведущей Аней Дворецковой сделали беседу с главным идеологом создания суперкомпьютеров в России, к примеру. С генетиками и астрофизиками, с культурологами и палеонтологами, с историками и разработчиками искусственного интеллекта. За полгода сделали более ста выпусков.

– Еще у вас – беспрецедентный случай, наверное – вышел радиоспектакль по роману «Деды и прадеды».

– То, что появилась сделанная в лучших советских традициях радиопостановка по избранным главам моего первого романа «Деды и прадеды», это удивительно, это чудо. Заслуженные артисты России записывали её: Сергей Пускепалис, Владимир Юматов, Леонид Кулагин, Юрий Васильев. Для меня это большая радость! Огромное спасибо Александру Бернардовичу Кукесу за внимание и бережное отношение к моему тексту. Радиопостановку можно послушать в записи на сайте Радио России. Я знаю, что в соцсетях появились её пиратские копии в формате аудиокниг — значит, людям важен, нужен этот роман о войне, оккупации, Блокаде, о любви и преодолении.

– По своему опыту скажите, может ли писатель сам себя раскрутить?

– Может, конечно, но это адский труд. Замечательный поэт Марина Кудимова говорит, что литературу могут делать только черные волы. Ты должен, как профессионал, создавать бренд, иметь личную харизму, работать как часть маркетингового, своего личного, агентства. Бывают писатели, которые выстрелили, а потом пропали – они просто не могут заниматься преодолением несправедливости рыночных отношений, вкусовщины частных монополистов издательского рынка. А «надо, Федя, надо».

Я уже говорил, что у нас в России существуют две литературы – официальная литература книжных монополистов и независимая современная русская литература, которая находится на подъёме. Русская литература по-другому не может, не умеет, её нельзя загнать в рамки, определяемые монополией. На фантастическом подъёме современная русская поэзия – за гражданскую лирику у нас «отвечают»Лаура Цаголова и Ольга Данилова, за всю женскую сложность и трепетность во весь голос творят Полина Орынянская, Наталья Лясковская, у нас вообще не говорят о том, что мы живём во времена русского гения Дмитрия Мельникова – а он в поэтическом творчестве давно шагнул дальше Тарковского и Заболоцкого, это наша гордость и счастье, но тусовка о нём молчит наглухо. В прозе кожу с себя снимают, сильно пишут Владимир Лорченков (Владимир Владимирович прислал мне свой новейший роман «Царь горы»в рукописи, у нас он вышел как «Таун Даун» и Даниэль Орлов из Петербурга – его роман «Чеснок»старательно вывели из финалов наших премий, потому что роман о честных трудягах Большой страны не нужен тусовке. Повторюсь, я жду новый роман Юрия Георгиевича Милославского, очень жду, для меня лично это событие. Именно такие книги – честные, хулиганские, умные — нужны нашим читателям, вот что самое главное. У нас замечательные читатели, которым нужна литература о том, что волнует именно их, а не скучную псевдолитературную тусовку. Именно поэтому я убеждён в том, что у независимой русской литературы сложное, но прекрасное будущее – она не боится честной конкуренции. Ведь мы сочиняем без фонограммы.