Сегодня мы публикуем фрагмент романа «Химеры» Романа Казимирского, вошедшего в лонг-лист литературной премии Bookscriptor в номинации «фантастика/фэнтези».

Роман Казимирский (настоящее имя – Тарасов Роман Александрович, 1981 г.р.)

Родился и вырос в Казахстане, но последние несколько лет живет в Черногории. Участник и призер ряда международных литературных конкурсов (Open Eurasia 2017 – серебряный призер, «Русская премия 2017» — лонг-листер, «Детектив без границ 2016» — призер, «Северная звезда 2015» — лауреат, «Илья-Премия 2013» — финалист и др.). Печатался в литературных СМИ Казахстана, России, Украины, Белоруссии (ж. «Тамыр», «Литературная газета», ж. «Москва» и др.). Автор нескольких романов, сборников малой прозы и поэзии.


Химеры

Глава 4

Мне часто кажется, что я всегда была старой. Напоминаю себе камень, который лежит на дне океана – его края давно сточены водами, и он просто присутствует, как декорация. Иногда под него зарывается какое-нибудь хладнокровное существо, чтобы спрятаться от хищников, но большую часть времени он бесполезен, как гирька, забытая на сломанных весах. Все это глупости, конечно, но сложно жить, когда рядом нет никого, с кем можно было бы перекинуться обыденным «а помнишь?». Я привыкла, но иногда память выдает мне порции моего детства. Обычно это происходит ночью – как правило, после таких сновидений я просыпаюсь совершенно разбитой, но счастливой. Сегодня было именно так. Когда мне было шесть лет, отец научил меня ворожить на воде. Сначала для меня это было обычным развлечением, и я не придавала подобным занятиям большого значения, но со временем я настолько увлеклась гаданием, что уделяла ему все свое свободное время и периодически надолго выпадала из реальности. Впрочем, отец, увидев, что у меня получается все лучше и лучше, объяснил мне, что реальность – это вымысел, и наоборот. Тогда я ничего не поняла – и, возможно, не поняла бы и позже, если бы не один случай. Как-то, засидевшись возле лесного пруда, я не заметила, как стемнело, и, пока добиралась до дома, попала под дождь и промерзла до костей. Естественно, на следующий день свалилась с высоченной температурой. Мы жили без матери – она умерла при родах, когда мой младший брат, не захотев оставаться в этом мире, забрал ее с собой. Папе приходилось много работать, так что он уходил рано утром и возвращался под вечер. Поэтому, когда он спохватился, я уже вовсю полыхала и, как он позже рассказывал, не узнавала никого вокруг и несла такую околесицу, что страшно становилось. Тем не менее, он поставил на уши все селение, чтобы вытащить меня с того света. Люди приносили все, о чем бы он ни попросил – причем у некоторых в закромах отыскались очень дорогие и редкие снадобья, которые меня, скорее всего, и поставили на ноги. Именно тогда я поняла, насколько моего отца ценили и уважали во всей округе – оказалось, что он был кем-то вроде знахаря. Мне было страшно интересно, почему он никогда не рассказывал об этом прежде. Может быть, он был чем-то большим?

Так или иначе, но спустя несколько дней я уже окрепла настолько, что могла сама передвигаться по дому и выполнять какие-то мелкие поручения, как, например, развести огонь в камине или разогреть воду. Болезнь произвела на меня странный эффект – я вдруг стала воспринимать окружающую меня реальность иначе, словно наблюдала со стороны, нависая над ней. Отовсюду стали доноситься какие-то звуки, на которые я раньше не обращала внимания, вокруг мелькали тени, которые сначала пугали меня, пока я не поняла, что они ничего плохого мне не сделают. Напротив, с некоторыми из них я подружилась и даже дала им имена. К сожалению, они были почти неосязаемыми, и, сколько я ни пыталась сблизиться с ними, ничего путного из этого не вышло – они то исчезали, то появлялись. Только много позже я поняла, что дело было во мне – я была еще слишком нетерпеливая, не могла сосредоточиться в нужный момент. Кто знает, как пошла бы моя жизнь дальше, будь у меня тогда больше опыта общения с душами. Но к чему ворошить прошлое? Чего нет, того нет. С другой стороны, я открыла в себе талант водяной ведьмы. Эта стихия стала для меня настолько родной, что я могла обойтись без пищи, питаясь только ее энергией. Когда отец обнаружил во мне эти способности, он сначала испугался, но потом принял их как дар богов, но строго настрого запретил мне рассказывать кому бы то ни было о том, что я умею делать. А умела я к тому моменту многое. Например, стоило мне зайти в пруд, как меня тут же окружала стайка рыб, которые следовали за мной повсюду, разве что на берег не выбрасывались. Эти твари знают и умеют гораздо больше, что принято думать. У них, знаете, такая организация, что ей могли бы позавидовать некоторые военачальники. Я слышала, как рыбаки говорили о том, будто рыбы не испытывают боли – мол, у них иначе устроено тело, так что убивать их вроде как и не грех даже ради собственного развлечения. Все это чушь. Я научилась разговаривать с ними, и они рассказали мне много интересного. Сложно в это поверить, но у них есть свои мифы и легенды, которые передаются из поколения в поколение. Например, один старый хариус с ободранным гребнем рассказал мне о том, что во льдах неподалеку покоится пара людей, попавших туда много лет назад. Признаться, в то время у меня еще были сомнения в собственном психическом здоровье – проще говоря, я не была уверена в том, что не сошла с ума. Так что, недолго думая, я собралась и отправилась на разведку, благо тогда было достаточно тепло, во всяком случае, для наших краев. Если бы мне сейчас пришлось принимать подобное решение, я бы, конечно, осталась дома, но тогда мне это показалось замечательным приключением. Ага, приключение! – раз десять у меня была прекрасная возможность свернуть себе шею и присоединиться к тем, кто был целью моих поисков. К счастью, все обошлось, и я нашла-таки их – двух совсем молодых людей, которые вмерзли в лед, держась за руки. О том, кем они были и как попали сюда, я узнала позже, когда решилась рассказать отцу о своем путешествии. Папа, конечно, жутко рассердился и в первую очередь отодрал меня за уши, несмотря на то, что к тому моменту я уже могла считаться вполне взрослой девушкой – мне недавно исполнилось двенадцать. Отчитав меня и, по своему обыкновению, успокоив, сказав, что любит меня, он сел перед камином и разжег трубку. Несколько минут яростно производя клубы дыма, он, наконец, вздохнул и рассказал мне историю Ярла и Бригитты – двух влюбленных, которые погибли во льдах, пытаясь сохранить свои чувства. Признаться, мне тогда все это показалось страшно романтичным, но отец, увидев, как я мечтательно закатила глаза, строгим тоном сказал, что жизнь – лучшее из того, что может произойти с человеком, и каким бы ни был конец, он все же остается концом. Думаю, он был прав, но не во всем. Человеческая жизнь – это только часть бытия. Важная, но всего лишь часть.

Это был последний наш разговор по душам. Спустя несколько дней после него отец вдруг пропал. Сначала я подумала, что он отправился за лечебными травами – он часто так делал. Но когда папа не появился ни через день, ни через неделю, я встревожилась не на шутку и побежала к нашему старейшине. Тот тут же организовал поиски, но было уже поздно, мы нашли лишь тело, которое уже начало разлагаться. Разбойники, увидевшие одинокого путника, обрадовались возможности легкой наживы и, ни о чем его не спрашивая, отняли то, что им не принадлежало – жизнь моего отца. Конечно, тогда мы этого не знали – о том, что произошло, мне рассказали рыбы, мои верные друзья. Они также назвали имена тех, кто сделал меня сиротой – ими оказались жители соседнего селенья, которые, конечно, знали папу и то, кем он был. Зачем им понадобилось нападать на человека, который не был ни богачом, ни знатным господином, я не знаю. Убийцы не смогли объяснить этого – даже когда рыбы обгладывали их заживо, они так и не раскаялись в содеянном. Так и сдохли, пытаясь понять, что же происходит. У меня есть соображения по этому поводу, но они мне никогда не нравились. Возможно, они просто были жадными глупцами. Это все объясняет, но делает смерть моего отца еще более нелепой и бессмысленной. Помню, он часто говорил мне о том, что жизнь каждого из нас заранее прописана богами, и что все происходящее с нами имеет свою причину. Не знаю, что и сказать об этом.

Оставшись одна, я долго не могла прийти в себя и, наверное, рано или поздно сошла бы с ума, если бы не тот второй мир, в который я погружалась все чаще. Возможно, в конце концов, я бы предпочла там остаться, но судьба распорядилась иначе. Разразилась очередная война – обычное для наших краев дело. Однако если раньше нас это не касалось, то в этот раз отголоски этих событий докатились и до деревни, в которой я жила. В какой-то момент грабежи и убийства стали обыденностью, и случилось то, что и должно было произойти рано или поздно. Во время очередного налета кто-то из датчан заметил меня – я не успела спрятаться – и забрал с собой. Сопротивляться было бессмысленно – я вовремя вспомнила слова своего отца о том, что жизнь ценна, а все остальное неважно, и это позволило мне уцелеть. К счастью, воин, похитивший меня, страдал мужским бессилием и не мог обесчестить меня. Да он и не пытался, чего уж там. Он просто таскал меня повсюду за собой как доказательство собственной удали и никому не позволял прикасаться ко мне. Наверное, он считал меня чем-то вроде талисмана – не знаю, мы никогда не разговаривали с ним об этом. Я знала лишь, что моего хозяина звали Асбьорн, и что он любит недожаренное мясо, вот и все. Судя по всему, ему действительно сопутствовал успех, потому что вскоре он нанялся к англосаксам и отправился вместе с ними грабить Британию, откуда вскоре последовал за бегущими местными через пролив, продолжая грабить и убивать. Конечно, тогда все называлось и воспринималось совершенно иначе, но я уже не помню всех подробностей. Важно то, что, набив свои сумки ценностями, он в какой-то момент посчитал, что может теперь отойти от дел и жить себе припеваючи где-нибудь в горах, не вспоминая о былых ратных делах. Меня он, конечно, решил взять с собой – действительно, зачем отказываться от сильной молодой рабыни, к которой он к тому же успел привыкнуть? Скорее всего, у богов были на него свои планы – возможно, им было интересно послушать его истории о битвах, в которых он участвовал. Или они решили устроить испытание для меня: стану ли я спасать человека только за то, что он человек, несмотря на то, как он поступил со мной. Наверное, я не прошла испытание. Мы задержались, загружая награбленное, и отстали от остальных. А во время переправы через реку лодка, в которой находился мой хозяин, внезапно перевернулась, хотя в тот день вода была спокойной, и он, запутавшись в ремнях, камнем пошел ко дну. Я спокойно наблюдала за его безуспешными попытками освободиться и, отвернувшись от погибающего Асбьорна, тянущего ко мне руки, проплыла мимо. Вторая лодка, в которой я находилась, было нагружена таким количеством добра, что я могла бы прожить, ни о чем не беспокоясь, до самой смерти. Впрочем, тогда я об этом не думала. Да и после, когда, уже будучи на берегу, разобрала все вещи, я решила, что наследство, доставшееся мне, насквозь пропитано кровью и поэтому не может принести счастья его хозяйке. Рыбы, то и дело выглядывавшие из водоема, были со мной согласны.



Переходите в редактор и начните писать книгу прямо сейчас или загружайте готовую рукопись, чтобы опубликовать ее в нашем каталоге!